— Я добьюсь его, — уверенно ответил я.

Я рассчитывал на психологию людей, для которых мечта к обогащению застилает глаза и они готовы хоть на край света идти за добычей. Были такие пассионарии в Америке, немало таких и в России, иначе было не видать ни Сибири, ни Камчатки с Аляской.

Таких людей будет много, они купят себе делянку у реки, начнут намывать золото, тратить деньги в предлагаемых заведениях. Ну а не будут, ладно, в целом для России такое положение дел тоже полезно, так как вырабатывается источник первоначального накопления капиталов.

В газете, издавать которую в Миассе нужно обязательно, можно выдумать неких золотодобытчиков «Пупкиных», которые, дескать, намыв золота, открыли трактир или свою мастерскую по ремонту и пошиву обуви, да что угодно, главное, чтобы было описание, как им счастливо живется. Налоги, опытные работники, достаток с возможностью выучить своих детей — то малое, что получит Россия от таких товарищей.

— Татей приедет много, все дороги будут разбойничьими, — высказал сомнение Мясников.

— Казаки за хорошую плату изловят татей, башкир нанять для этого можно, они те места всяко лучше знают. В городе, что мы построим, будет стоять полк голштинцев, надо, еще направлю солдат, оружными быть разрешать станем только тем, кто получит бумагу от городского головы. Будут тати, свары, но обуздать сие под силу, коли жестко пресекать, — ответил я на действительно важный вопрос о безопасности.

— Разумно! Не ведаю сколь сия выдумка получится, но на слух, разумно, — на правах старшего, высказался Твердышев.

— А еще лопаты, кирки, топоры, пилы, иное — все это производить станете на своих заводах. Кроме и того, когда людей станет много, будет с кого выбрать и в работники на заводах, кои там ставить нужно, — привел я еще аргументы.

— А от нас что потребно? — спросил Демидов.

— От вас всех нужно все это и сладить. Найти приказчиков, одного головного, от каждого из нас еще по одному в товарищи к голове, також обдумать дорогу к Миасу, коли нужда, так и прорубить ее. Ну, а когда я заполучу дозволение, пришлю туда три сотни казаков, да батальон голштинцев, вы найдете артели строительные, да и отстраивать город почнете, — сказал я уже уставшим голосом.

Долгий разговор утомил, а предыдущие тяжелые дни изматывали. Каждый день получал сводки с «шуваловской войны», с Катериной вошли уже в такие контры, что чуть не опускаемся до площадной брани. Она обвиняет меня, я ее, а домашний арест только усугубляет уже, как кажется, неминуемый разрыв.

— Ваше Высочество, слышали мы, — Мясников осмотрел всех сидящих за столом, без исключений для Лугинина. — Свара у Вас с Петром Ивановичем Шуваловым…

— Что замялся, Иван Семенович? Есть та свара, али нет, до дел наших не касаемо. Сказать только могу, коли Петр Шувалов чинить станет запреты, то говорите мне, но том пока все, говорить об сим не желаю, — жестко сказал я.

Расходились все в задумчивости, много чем я сегодня озадачил предприимчивых людей. И ладно вопросы железной дороги, это более менее понятно, к новинкам эти люди уже привыкают. Но проект с Миассом не вязался с пониманием коммерции, присущей русским заводчикам. Если есть золото, то нужно его добывать, чего огороды городить? Но, нет, нужны и огороды!

Кроме всего прочего, бурный рост Миасса это точка опоры для освоения не только юга Урала, но и Сибири.

*………*………*

Ораниенбаум.

7 июля 1750 года.

Пятого июля было объявлено в некотором роде перемирие.