Битва началась с атаки эскадры вице-адмирала Бредаля. Его флагман «Рюрик» пошел на сближение к турецким линейным кораблям, и, проходя на полных парусах, открыл огонь с правого борта. Несколько попаданий замедлили турецкий корабль, а следовавшие следом за своим флагманом, русские фрегаты стали поочередно расстреливать отставший от основного флота неприятельский корабль. Уже через двадцать минут такого избиения, и первый вражеский вымпел накренился и стал стремительно тонуть.

— Молодец, Петр Петрович, — восхитился Михаил Михайлович Голицын.

Несмотря на некоторые сложности со здоровьем, Голицын лично возглавил поход, но при этом Президенту Адмиралтейств-коллегии хватило разума слушать других и не навязывать свои решения, так как он был отличным администратором, но меньше флотоводцем.

— Бредаль сильно удалился от основного флота, — напротив, сокрушался стоящий рядом с командующим его адъютант.

Между тем флоты сближались и, если русские корабли шли линейно, но турецкие корабли бросились на малую эскадру Бредаля гурьбой. Михаил Михайлович и сам понял, что преимущество у флота противника, а приманка из мальтийских практикантов Бредаля не выйдет без боя и попадет мясорубку, скорее жертвуя собой.

Так и вышло, сразу два корабля неприятеля, оба линкоры, зажали в клещи флагман Бредаля и начали сцепку для абордажа. На помощь «Рюрику» устремились два фрегата, которые сходу обстреляли турок, однако схватка уже шла на борту флагмана и русские проигрывали.

— Брандеры пускайте! — прокричал Голицын и закашлялся.

Ему стали возражать, что лучше подплыть к турецким кораблям ближе и на развороте дать простор для брандеров, да и иметь возможность пусть и на короткое время поставить «кроссинт-Т» — произвести полный залп правыми бортами кораблей многого будет стоить туркам. Маневр был не из легких, но ранее специально отрабатывался, последние два года редко какой русский корабль простаивал без маневра более месяца, если только не на ремонте или перевооружении. Вот только при попытке «поставить точку над Т» туркам, обязательно задевался «дружеским огнем» «Рюрик», но там уже не борьба, а избиение, да и флаг сорван с русского линкора.

Восемь русских линейных корабля выстраивались по очереди в линию и давали залп со всех орудий правого борта, путь попаданий и не было много, но они были и это на данный момент главное. Брандеры устремились к скоплениям турецких кораблей, а два отправились к уже поверженному «Рюрику» [автор исходит из тактики применения русским флотом брандеров в грандиозной победе при Чесмене].

Взрывы пожары, еще взрывы. Пожар передавался от одного турецкого корабля к другому, но еще половина линкоров неприятеля не были повержены. Османские корабли, столь остервенело кинувшиеся на линкор Бредаля и на сопровождающие его фрегаты, стояли кучно.

— Они пытаются уйти! — констатировал факт Голицын.

— Не получится, мы на ветре, неприятелю нужно еще совершить поворот и переменить паруса, — прояснили «командующему» диспозицию.

Убегающего противника бить куда проще, тем более, что преимущество в кораблях было на русской стороне, уже в более чем вдвое.

Только двум турецким фрегатам удалось удрать. Можно верить или не верить в магию чисел, но и русский флот потерял два корабля и полностью реабилитированного вице-адмирала. Да, его атака была безрассудством, но она позволила победить, ценой жизни Бредаля.

В последствии это сражение будет названо — третьей битвой при Лепанто [первые битвы были сражениями европейских коалиций с турками, к примеру, во время первой битвы потерял руку испанский «создатель Дон Кихота» Мигель де Сервантес Саведра, по прозвищу «манко де Лепанто»].