В Черное море, ни к Крыму, ни к Очакову новых кораблей неприятеля не приходило, следовало логически предположить, что русскому флоту удалось разбить османов, и у них просто нет серьезных сил для активных действий на побережье, а те два линейных корабля, что ранее помогали армии османов при Очакове перенаправили на уязвимые места пока еще грозной империи.

Впереди же был Хаджибей. Эта крепость только начала перестраиваться по французской инженерной мысли и нам повезло в том отношении, что старые укрепления были частью разрушены, а вот новые построить не успели, и турки, а разведка сообщала, что и французы, спешно пытались закрыть бреши в обороне. Гарнизон Хаджибея также не был многочисленным — восемь тысяч человек.

— Решительный штурм, — проголосовал Румянцев.

— Осада и беспокоящий обстрел, нужно дать время казакам и башкирам с калмыками хорошо почистить земли вокруг, иначе оторвемся от своих обозов. Уже, не глядя на то, что принимаются все возможные меры, санитарные потери возросли, припасы есть, но больше турецкие. Войско не умеет варить сарацинское зерно, побаивается его, не знает, что такое чечевица и финики, только баранину и едят, — высказался всегда осторожный Фермор.

Действительно, санитарные потери были, меньше, чем в любой армии, но они росли. Дело было в том, что мы не давали время войскам отдохнуть — марши, сражения, опять марши. Это грязь, преступное игнорирование требований по гигиене, да просто не успевали ставить туалеты, как уже следовало выдвигаться. Очень важно было стремительно двигаться, не давать противнику создавать осмысленную оборону, направлять дополнительные силы в крепости. Это и психологический момент, когда враг напуган кажущейся необратимостью, не имеет время для организации, некому принимать решения, так как назначения новых командующих у османов вряд ли происходят быстрее, чем в России. Нужно создавать у неприятеля ощущение сокрушительного поражения, понимания, что времени для подтягивания резервов со всех уголков огромной Османской империи и вооружения новых ополченцев, нет совсем. Вот тут и нужны будут переговоры, где быстро, без проволочек, продавить свои условия и сразу же начать подготовку к новой войне, чтобы уже в ней закрепить договоренности.

— Господа, еще при подходе к Очакову, генерал-аншефу Петру Семеновичу Салтыкову было написано письмо, чтобы он прислал не менее двадцати тысяч солдат. Пока пришло известие, что после Бендер, Салтыков взял Яссы практически без боя, а еще к нему уже подошли подкрепления, а наиболее пострадавшие полки генерал-аншефа готовятся отправиться на пополнение, — я оглядел двух советников, в числе которых были наиболее близкие соратники.

Мы не созывали Совет, а только определяли единый подход к плану дальнейших действий, поэтому и были в узком составе, втроем. Приглашать Суворова было бы слишком, обиделись бы многие военные, кто был выше его чином, но Румянцев уже подходил для роли советчика, не говоря о командующем Ферморе.

— Зная Вас, Петр Федорович, осмелюсь сделать предположение, что вы желаете раздробить наши силы на четыре-пять корпусов, — сделал правильное предположение Петр Александрович Румянцев.

— Вы проницательны, генерал-поручик. Действительно так, пока у неприятеля нет организованной силы, и султан может надеяться исключительно на то, что нас задержат крепости, нужно бить со всех возможных направлений, желательно при условии последующего соединения. Часть крепостей неприятеля не готова к длительной осаде и может сдаться, часть находится в ремонте.