— Матушка, но Англия… — канцлер замялся, понимая, что сейчас опять получил отлуп за продвижение интересов англичан, но, поскольку, государыня была увлечена происходящим, поспешил добавить. — И Австрия, и Пруссия, и Франция, все желают знать где границы этой войны, и когда Россия начнет договариваться.

— А ты, что думаешь, канцлер? Это Я советы твои жду, — императрица отвлеклась от зрелища и посмотрела на Бестужева.

— Апраксин говорит, что сейчас рано, армия наша еще способна к свершениям, как и флот еще в море Эгейском, Виллим Виллимович Фермор присылал ему отчет и там писал, что Крым и весь берег Черного моря удержать можем. Курьер прибыл от Александра Борисовича Бутурлина с донесением, что ногайцы кубанские хотят твое подданство, государыня, принять, а крепости османские, что там стоят без вспомоществования долго не продержаться. Посему Кубань, Тамань, Крым и Валахию стребовать с султана, а Бессарабию нет, Порте так же что-то отдать нужно, — Бестужев выдохнул, говорил он очень быстро, чтобы успеть все нужное сказать во время краткосрочного проявления внимания государыни к политике.

— Мы в силе и пока только прибыток имаем от войны сей, когда султан упрется, али у нас сложности станут, вот тогда и говорить с султаном почнем. Сейчас что отдадим турке в зад, через десять лет станет все крепостями, новых настроят, старые французы им отремонтируют. Турок много, их восемьдесят миллионов, людишек на войну всегда наберут, а у нас двадцать миллионов. Так что нужно бить сейчас, чтобы апосля не быть битыми, — проявила мудрость государыня.

На самом деле, Елизавета спрашивала много мнений, и у военных, и у гражданских, у Петра Ивановича Шувалова, и у членов Берг-коллегии. Поэтому государыня сложила свое мнение об этой войне, которую, как ей казалось, приблизил ее Петруша. Европейцы оправдывали победы русского оружия лишь тем, что Россия «споймала» османов на перевооружении и на перестройке их армии. Когда старая военная система ломается, а по-новому еще хорошо воевать не научились. Не слишком ли хитер стал племянничек? Может и попридержать его?

Европейцам свойственно было находить оправдания в том, что может ломать их шаблоны. Русские — варвары и точка! Воевать вроде бы умеют, но победа над французами случайность, а победы над османами еще и потому случились, что одни дикари бьют еще более диких.

— Мария Андреевна, — обратилась государыня к своей статс-даме Румянцевой, которую посадила по левую руку, но подальше, чтобы та не подслушивала разговор с канцлером. — Как там милая Екатерина Алексеевна?

Мать генерал-поручика, молодого, даже очень, Петра Александровича, что сейчас громит османов понимала, почему она, Мария Андреевна Румянцева, сидит в непосредственной близости к государыни— это проявление высочайшего благоволения. После мутной истории с покушением на наследника престола, Румянцевы вдруг оказались в некоторой опале, и, пусть она была очень быстро снята, общество немного опасалось близости с Румянцевыми, несмотря на благосклонность цесаревича к младшему представителю рода. Теперь же Елизавета говорила: «Дружите с ними — они полезные!»

— Великая княгиня занимается чтением, своим журналом, тоскует и перечитывает письма цесаревича, которые приходят раз в неделю, — кратко отчиталась статс-дама, вновь представленная к молодому двору, но особливо к Екатерине.

— Мне волнительно иное — прибыл новый посол Англии Мельхиор Гай Диккенс [действительный посол Англии в России с 1749 года по 1755 год], я дала ему аудиенцию на пару минут, апосля чего он сразу же побежал к Екатерине Алексеевне. С его-то такими большими чреслами и такая прыть! — Елизавета улыбнулась, припоминая нескладного, даже по меркам этого времени, англичанина и как он может бегать.