На самом деле Гай Диккенс не был уж слишком толстым человеком, пусть и имел явно избыточный вес. Но для этого времени это вполне нормально. Однако, то, что у английского посла было большое лицо с толстыми щеками и выпирающим вторым подбородком, создавало впечатление толстяка и некой нескладности.

Прибыл англичанин с одной только миссией — получить заверения России в том, что она опять защитит Ганновер. Георг II боялся потери своей малой родины не меньше, чем некогда Петр Федорович желал вернуть Шлезвиг у Дании. Но наследник переболел этими страхами, а английский король — нет. Может быть, посол играл и роль отвлекающего фактора, чтобы русские и мыслить не могли о смене вектора английской политики в пользу Пруссии.

Елизавета встретила нового посла с прохладцей, государыня была недовольна, что подвиг русских солдат в войне за австрийское наследство не был оценен островитянами. Но и тянуть время аудиенции так же не стала, чем показала, что Россия готова к диалогу с Англией. Это как обиженная девушка может разругаться со своим возлюбленным, но при этом стараться чаще показаться ему на глаза.

Информация о посещении Гаем Диккенсом Екатерины прозвучало с нотками беспокойства специально, чтобы слышал и Алексей Петрович Бестужев-Рюмин. Елизавета в курсе того, что мать наследника и одновременно жена цесаревича общается, по настоянию канцлера, с англичанином, государыня знает и предмет разговора. Екатерине предложили узнать о программе строительства и ремонта русского флота [подобное имело место и в реальной истории, но по времени чуть позже, за что Екатерина Алексеевна получала от английского посла деньги]. И она брала уже деньги у Англии и рассказывала ранее, что знала о флоте, в этот раз так же не отказалась от английского серебра, а островитяне никогда просто так деньги не дают. И это в то время, когда ее муж воюет!

*………*………*

Валахия, Молдавия, Бессарабия. Бухарест.

Июль-август 1749 года.

Сложнее всего было, как это ни странно, взять крепость Аккерман. Гарнизон всего пять с половиной тысяч, еще средневековые стены, без земляных укреплений. Казалось бы — обстреливай из пушек и жди. Или решительный штурм массой людей. Но нет, в первую же ночь, когда еще только прибыл авангард и подтягивались основные силы, обороняющиеся совершили лихую вылазку, и чуть не добились того, чтобы опрокинуть целую русскую дивизию. В бескомпромиссной схватке мы потеряли безвозвратно шестьсот человек, при том, что турки менее трехсот, а еще они захватили три наших пушки. В первый раз за войну потери были даже не сопоставимы, а не в нашу пользу.

Наутро к Аккерману подошли два линейных корабля — все те старые знакомые, которые, как я рассчитывал, должны были убраться к Стамбулу. Под прикрытием корабельной артиллерии защитникам Аккермана удалось затащить в крепость провизию, порох, ядра и не менее тысячи новых французских ружей. Нашим пластунам удалось обнаружить начинавшуюся разгрузку кораблей, но так и не нашли возможности прервать процесс выгрузки, нарвавшись на залп корабельной артиллерии.

Крепость находилась на скалистом обрыве и имела сообщение с морем, препятствовать которому не было возможности.

Штурм был жестоким, защитники сражались не просто отчаянно, они бились остервенело. Если ранее отношение к туркам, как к противникам было снисходительным, даже уничижительным, то после Аккермана никто не скажет, что мы лишь прогуливаемся по Бессарабии.

В живых среди защитников осталось только сто шестнадцать человек. И то, пластунам удалось пробраться в арсенал и не дать его подорвать.