— Тот союз уже не крепок, но сие наличествует. Фридрих же прусский разрешил разместить заказ русской Военной коллегии на его заводах по производству штуцеров и гренад, король впечатлен нашей победой и ищет гарантий невмешательства России в европейские дела. Думаю, матушка, что король Фридрих собирается сделать новый шаг в Европе, ему Силезии мало, может и Богемию захочет, а это новая война. В Вене это понимают и готовы были даже выплатить нам больше денег за участие в прошлой войне. И еще, государыня, — у Бестужева промелькнуло смущение. Он знал, что Елизавета не сильно приветствует его рвение помочь англичанам. — Англия интересуется обращением цесаревича к послу английскому лорду Кармайклу о содействии большой экспедиции через Индию в Китай. Я, матушка, об сим не ведаю.

«Нет, ну, как его дед ведет себя Петруша, непоседа и все прожекты какие-то величественные. Вот только и у Петра Великого не все удавалось, от чего и людишки страдали, и Россия лишилась не менее полумиллиона крестьян на стройках, да войнах» — думала Елизавета, которая, впрочем, и так настраивалась отчитывать наследника.

— Что еще? — спросила государыня, не желавшая признаваться канцлеру, что не знает о планах своего племянника, пусть Бестужев думает, что Петр надумал что-то большое и императрица осведомлена в том.

— Киргизы-кайсаки, чьи воинственные роды были разбиты Петром Александровичем Румянцевым и Иваном Ивановичем Неплюевым, взывают к договору 1730 года, когда они присоединились к России. Говорят, что не могут отвечать за преступников, которые промышляют людоловством, — Бестужев посмотрел на Елизавету, от ее реакции будет зависеть то, что он скажет далее.

— А как они четыре тысячи яицких людишек в рабство затащили? Как набегами ходили на Оренбург, что его место пришлось менять подальше от киргизов? [исторические факты] Да и выставили они суммарно семь тысяч воинов, когда их усмиряли. Вот пусть мирно поживут и тогда можно частью вернуть их кочевья. Пусть Иван Иванович Неплюев мне отпишет, как дела обстоят, а ты проследи за исполнением. Новой дани и податей с них не стребую, коли нужда станет, и полки пошлю помочь усмирить джунгаров, что их подпирают с Востока. Но никаких русских рабов не потерплю, самим людишек мало, подушной подати и семи миллионов нету, — Елизавета посмотрела на канцлера очень знакомым ему взглядом усталой женщины от трудного рабочего дня.

Действительно, и так государыня уже как час деятельно принимает участие в государственных делах, а ведь еще не пообедала. К вечеру можно еще разок подойти к ней, если Иван Шувалов не увлечет императрицу.

*………*………*

Кремль.

10 декабря 1747 года.

Молодая, красивая чернобровка, уже не несмышлёная в делах любви девочка, а очень чувствительная женщина, знающая как заставить мужчину в ее присутствии не зевать, даже, если время четыре часа утра или ночи, а мужчина тот весь день провел в разъездах, сложных разговорах, да и на трехчасовую тренировку сподобился.

Это все о Катэ, которая лежала на моих коленях и перечитывала очередные статьи, что собиралась напечатать в журнале.

— Катя, может это?.. — спросил я недвусмысленным намеком, чтобы быстрее перейти к супружеским обязанностям и все же хоть немного поспать, так как завтра намечена очень важная встреча с Петром Ивановичем Шуваловым по вопросу открытия банка.

— Может и нельзя? — спросила Екатерина, откладывая листы с рукописями и, веселясь, стала задирать подол и так прозрачной ночной рубахи.

— Третий месяц только заканчивается, медикус говорил, что еще можно, чадо развивается нормально, без потрясений, — ответил я, и начал помогать жене подымать рубаху все выше и выше, но был одернут.