Незнакомца словно подменили — от этого вопроса он сразу постарел, сгорбился.

— Дома звали Арагастом, — осевшим голосом заговорил он. — В наследство от отца мне достался замок. Я поселился там с женой и сестрой. Потом родилась дочка… А Даждь приехал ко мне осенью — уж не помню, год или два назад: тут время исчезает… Я принял его, как положено по закону, приютил. На рассвете он уехал, хоть я и просил его остаться. А через некоторое время после его отъезда на мой замок напал Кощей. Мои слуги оказались бессильны против его воинов и колдовства. Он захватил нас… Моя жена и дочка погибли в огне, а мне Кощей сохранил жизнь, потому что надеялся с моей помощью захватить Даждя. Я отказал ему, более того — мне и моим людям, кто уцелел, удалось помочь бежать одному из нас в надежде, что он найдет Даждя и предупредит его о ловушке… За это меня и оставшихся в живых заковали в цепи и сделали рабами, а мою сестру отдали на потеху воинам… Она умерла… Сначала нас было четырнадцать, но теперь только шестеро — здесь долго не выдерживают…

Арагаст умолк. Вокруг задвигались люди, подсаживаясь ближе, — судя по всему, выжившие слуги разрушенного замка.

Падуб собрал силы и приподнялся на локте.

— Помоги мне, господин, а я помогу тебе, — попросил он.

Арагаст посмотрел на него долгим взглядом:

— Ты готов сражаться?

— У меня нет другого пути. Агрик сказал верно — мы что‑нибудь придумаем. Нам бы только спуститься в Пекло…

Арагаст отвел глаза от его умоляющего взгляда и обернулся на теснящихся вокруг людей. Лицо его неуловимо изменилось, он выпрямился и вдруг оказался еще молодым и полным жизни человеком — ненамного старше Падуба.

— Мы им поможем, — тихо, но твердо сказал он. — Поможем, даже если придется отдать жизнь ради мести. Все, кто верен данной мне клятве, должны последовать за мной. Это приказ!

С ним никто не спорил, только в дальнем углу кто‑то проворчал о горстке безумцев, которым надоела жизнь.

Крик потихоньку предупредил друзей и знакомых о госте, который должен явиться в Пекло от имени и по поручению Гамаюна. Не знавший ни кто он такой, ни чего от него можно ожидать, Крик весьма скептически относился к уверениям Агрика, а после того, как отрок и Падуб ушли, и вообще перестал верить, особенно в явление настоящего чародея. И продолжал так думать до тех пор, пока однажды к нему не примчался гонец — в Пекло через центральные ворота ворвался весьма подозрительный на вид всадник и утверждает, что его прислал на подмогу Гамаюн. Сейчас он полным ходом движется сюда.

Принять его в доме Крик не мог — Чудо второй день не поднималась, ожидая родов, а потому он сам поспешил навстречу незнакомцу.

Тяжкий грохот копыт боевого коня он заслышал еще за два поворота, но все равно не успел приготовиться, когда всадник галопом налетел прямо на сторожевой пост. Увидев его подсвеченный факелами рогатый силуэт, Крик шарахнулся прочь и пятился до тех пор, пока не уперся спиной в стену.

Это был Велес — кошмар его детства, виденный им всего единожды издалека, но запомнившийся на всю жизнь как человек, приведший врага в Пекло. Осадив коня так, что могучее животное жалобно застонало от боли, неистовый всадник безошибочно ткнул обнаженным мечом в Крика, признав в нем главного:

— Меня послал Гамаюн. Здесь меня должны ждать. Где эти люди,?

— Не дождались, — честно ответил Крик. — Пять дней как ушли.

— Тогда ты мне скажи, в чем там дело. С тобой они говорили? Что ты знаешь?

Отпираться и врать смысла не было, и Крик выложил все, что знал о расположении позиций отрядов Кощея и границах его владений. В конце он счел нужным сказать о том, что может твориться в тереме Марены и что может ждать там неосторожных парней, и, когда он замолчал, лицо Велеса исказила знакомая Крику по прошлому маска бешеной ненависти — но на сей раз направлена она была против их общего врага.