Отпираться и врать смысла не было, и Крик выложил все, что знал о расположении позиций отрядов Кощея и границах его владений. В конце он счел нужным сказать о том, что может твориться в тереме Марены и что может ждать там неосторожных парней, и, когда он замолчал, лицо Велеса исказила знакомая Крику по прошлому маска бешеной ненависти — но на сей раз направлена она была против их общего врага.

— Что ж, — мрачно промолвил Велес, дослушав, — надо спешить. Собирай всех, кто сможет и захочет, — и за мной. Выступаем сейчас же! Я ждать не буду!

Его низкий бас волной прокатился под сводами пещеры. Всадив шпоры в бока завизжавшего коня, он тяжело поскакал дальше.

Крик посмотрел ему вслед и вытер взмокший лоб.

— Если это правда и его действительно позвал Гамаюн, —сказал 'он стоящим подле воинам, — то я не завидую Кощею. Он же его на части голыми руками разорвет!

Сон пленников прервали внезапно — громко хлопнула дверца, и визгливый лающий голос оборотня–полукровки приказал протирать глаза. Несколько охранников тут же спрыгнули в подвал и пошли прямо по лежащим людям, будя их пинками, а проснувшимся раздавая удары направо и налево. Доставалось каждому, без разбора. Вскочивший от толчка предусмотрительного Арагаста Агрик рванулся было прикрыть от удара Падуба, но его оттащили за шиворот, как щенка, а на распростертого пек- ленца посыпался град ударов. Тот терпел, стиснув зубы, И только отворачивался, чтобы не попало по глазам.

— Да что вы творите! — закричал было Агрик, бросаясь под плеть.

Охранник пинком отшвырнул его прочь. Пользуясь мигом передышки, Падуб перевернулся на живот.

— Ага! Что я говорил! Все он может! — завопил наемник, снова принимаясь за дело. — Ты у меня встанешь или сдохнешь, человеческая падаль! — Охранник был полукровкой–оборотнем.

Рабы, сгрудившиеся вокруг Арагаста и Агрика, недовольно заворчали, а к развлекающемуся наемнику поспешили присоединиться остальные охранники.

— Что там еще? — донесся недовольный голос от двери.

Старший надсмотрщик не спеша и с явной неохотой спустился в подвал. Подле него шли такие великаны, что и охранники смешались. Полукровка напоследок пнул Падуба ногой и процедил сквозь зубы:

— Тут падаль одна подыхает. Прикажи забрать, пока совсем не испустил дух!

— Они слабых иногда сами убивают, не дожидаясь, пока те умрут, — шепотом объяснил Агрику Арагаст. — И едят сырыми. Жарят только тех, кто сам умер…

— Молчать! — рявкнул кто‑то над ними. — Плетей захотели?

Старший надсмотрщик подошел, осветил факелом распростертого Падуба, жестом приказал перевернуть и долго изучал лицо затаившего дыхание пекленца. Наконец он выпрямился — это оказался  чистокровный оборотень, во в его раскосых, янтарного оттенка глазах засветилось что‑то похожее на понимание.

— Это вчерашний новичок, — объяснил он наемнику–полукровке. — Его сам хозяин пытал. Оставь его — если завтра не встанет или хозяин о нем не вспомнит, вот тогда и возьмете. А до поры пусть полежит здесь.

Агрик был готов поблагодарить оборотня, но охранники уже засуетились, сгоняя рабов в кучу.

— Меня держись. — Арагаст крепко сжал ладонь Агрика. — Я полночи думал над твоим рассказом. Придет время — кое‑что покажу!

Болтунам вновь пригрозили плетью, и Агрику не удалось узнать, что задумал его новый друг.

Выделив каждому по куску хлеба и не дав времени даже спокойно поесть, рабов погнали через двор терема. Плети свистели, заставляя рабов бежать сломя голову. Тяжелые и неудобно закрепленные цепи мешали при каждом движении, на споткнувшегося или упавшего тут же обрушивался град ударов — охранники не могли простить, что одному из них не дали поразвлечься, и теперь вымещали досаду на остальных невольниках.