Неопытный боец, Агрик больше мешал, поэтому Даждь сразу сунул ему ключи и велел отпирать замки. Его-то и заметили первым, и отовсюду послышались крики — всем хотелось быстрее обрести свободу.

Те узники, кого он успевал освободить, сразу кидались на подмогу. Даже умирающие хватали ядовитых змеек и откручивали им головы, не обращая внимания на новые раны. Но лишь немногие змеи продолжали нападать — большинство кинулись спасаться. Этих-то и добивали Даждь с Дунаем, и раньше, чем Агрик отпер все замки, была убита последняя змея.

Узники обступили своих освободителей. В основном это были старики, женщины и дети. Воинов попалось совсем немного — человек десять. Со всех сторон к витязям тянулись с мольбой руки, звучали просьбы о помощи.

— Помогу, помогу, но позже,— воскликнул Даждь.— Сначала мы должны проверить, не осталось ли где людей. Все, кто может, за мной!

Несколько мужчин вызвались последовать за ним.

Однако в соседних пещерах людей не оказалось, зато все ниши и норы были забиты, разными вещами — от звериных шкур и свернутых шатров до съестных припасов. Ненадолго забыв о своей дели, Даждь бросился подыскивать себе одежду — до сих пор, кроме кольчуги, на нем ничего не было. Под его рост и плечи подходящее одеяние удалось отыскать не сразу, но в сокровищах Ехидны зато обнаружились их собственные вещи, в том числе Грааль — его бросили у входа в одну из пещер.

Но у Ехидны были и другие живые узники, до которых спешили добраться змеи. Издалека снова послышался шум — похоже было, что там беснуются и рвутся на волю звери.

Точно в таких же норах–нишах, как и люди, были заперты лошади, быки, волки, медведи и прочее зверье. Все они вопили на разные голоса, потому что и к ним подбирались змеи. Но убийцам мешали копыта, когти и зубы, а потому змеи атаковали всех по очереди, накидываясь скопом. Уже несколько зверей валялось в клетках при последнем издыхании, но и часть змей была растерзана зверями.

Здесь с тварями оказалось покончить просто — каждому выпало взмахнуть мечом всего по разу, и все враги оказались уничтожены. Даждь бросился искать своего коня.

— Хорс!

Жеребец отозвался ржанием. У его ног валялось несколько затоптанных змей. Получив свободу, он ткнулся носом в грудь хозяину и закрыл глаза. Его золотистое тело сотрясала дрожь.

— Успокойся, успокойся, друг, — нежно говорил Даждь, поглаживая гриву Хорса. — Мы снова вместе. Разве я мог тебя оставить?..

— Друзья, — воскликнул он, — разбирайте лошадей и возвращайтесь к остальным. Все богатства Ехидны — ваши! Агрик, а нам надо собирать вещи да в путь!

Отрок радостно кивнул и бросился выполнять приказ.

— Великое солнце! — вдруг перекрыл шум жизнерадостный вопль. — Глазам своим не верю! Ну‑ка обернись! Сварожич, ты?

Даждь вздрогнул, оборачиваясь.

В дальнем конце зала оставалась запертой еще одна ниша. В полутьме казалось, что там шевелится нечто бесформенное, но вот к решетке прижалось сияющее улыбкой лицо молодого мужчины с бесшабашными веселыми глазами, и Даждь ахнул:

— Ты, Гамаюн? Ты?

— Я! — радостно завопил тот. — Меня что, никто освобождать не собирается? Тут крысы здоровые, а я, сам понимаешь, их не жалую!.. Ну, будь человеком! Чем я хуже других?

Он продолжал выражать свое возмущение, и Даждь поспешил вырвать ключи у Агрика.

— Я сейчас, — заторопился он.

— Понимаю, мы с тобой никогда друзьями не были, — тем временем трещал Гамаюн, — даже более того, считалось, что я должен тебя ненавидеть из‑за матери и Велеса, а ты — меня, но уж доведи дело до конца! Кроме того, я тут не один!

Он так шумел, что Даждь поспешил отпереть его, но, услышав последние слова Гамаюна, остановился.