Сзади упала тень — Агрик так и не выпустил факела из рук. Нежить не могла из‑за своих размеров протиснуться в ход, и ей оставалось только бесноваться снаружи и вопить что‑то маловразумительное. Приостановившись на миг, Агрик показал преследователям язык.

Спасительная щель дважды повернула и внезапно кончилась, выведя отрока на ступени большого грота, в глубине которого был всего один ход. Где‑то звучно падали капли, но в остальном в пещере царила полная тишина.

Заменив почти сгоревший факел и мысленно поблагодарив Тарха за помощь, Агрик храбро двинулся вперед. Он не сомневался, что этот ход приведет его к хозяину, и пребывал в блаженном неведении до тех пор, пока навстречу ему из мрака не возникла оскаленная морда.

Ни тогда, ни потом Агрик не мог ясно вспомнить, как выглядело существо. Ясно было одно — это не нежить, это дикий зверь, здешний обитатель. Хищник издал вопль и бросился на жертву.

Агрик закричал едва ли не громче своего врага и ткнул в морду факелом. Громадные челюсти схватили и перекусили малку. Отрок и его враг оказались в полной темноте, и только истошный рев подсказал, что хищник все‑таки обжегся.

Отрок бросился бежать, натыкаясь на камни. Даже от нежити он не удирал так быстро — на сей раз за ним гналась смерть, от которой, возможно, бегала и нежить.

Впереди мелькнул свет. Не веря своим глазам, Агрик завопил что было силы и прибавил ходу…

И в этот момент его ногу что‑то с неожиданной силой дернуло назад и вверх. Отчаянно отбиваясь, он взмыл вверх ногами и повис под потолком — легкая добыча для любого зверя. Отцепившийся меч Даждя со звоном упал на землю.

Свет приблизился, и, не будь Агрик так испуган, он бы заметил, что преследующий его отряд нежити, сразу оценив положение, кинулся в атаку, отгоняя зверя, который прыгал, стараясь поймать болтающуюся над головой двуногую дичь. Окруженное светом факелов страшилище было вынуждено отступить.

Выбившийся из сил и охрипший от крика Агрик почувствовал, что его опускают на землю — медленно и вроде бы бережно. Волосатые грубые руки подхватили его, перевернули и поставили на ноги.

Агрик был так ошеломлен происходящим, что первые несколько секунд только хлопал глазами. Вокруг столпилась нежить, с любопытством его разглядывая. Кто‑то присел, освобождая его ногу от петли, сказал что‑то весело — ему ответили понимающим смехом. Ну еще бы! Должно быть, смешно он выглядел, угодив в их ловушку!

Агрик сжал кулаки. Тот, кто освободил его ногу от петли, присев на корточки, оживленно жестикулировал, имитируя его полет. Потом вдруг поднял голову и неожиданно подмигнул отроку.

Этого Агрик не мог стерпеть. Не помня, что делает, он ударил нежить во вздернутый нос, оттолкнул тянущиеся к нему лапы и помчался прочь.

Вслед ему что‑то кричали, но сейчас он не откликнулся бы даже на голос самого Даждя. Он на самом деле не видел и не слышал ничего и сам не понял, где оказался, только вдруг пол ушел у него из‑под ног.

А потом был удар и мрак беспамятства.

Он смутно чувствовал, что его осторожно переворачивают с боку на бок. Что‑то прохладное и ласково–влажное касается его горящего от боли тела. Чьи-то руки, грубоватые, но ловкие, укладывают его и приподнимают голову. Потом к губам прикоснулся край чашки. Он сделал глоток чего‑то теплого и сытного и заснул…

Это повторялось регулярно. Всякий раз он ненадолго выныривал из глубокого забытья, но потом засыпал снова. Иногда удавалось расслышать голоса — мужской, низкий, и чуть щебечущий и почему‑то картавый — женский. Порой к ним присоединялся третий, но смысла их разговоров Агрик не улавливал, хотя добрая половина слов казалась знакомой.

А потом однажды он проснулся и почувствовал себя здоровым. Еще ныли ушибы — он ведь упал с высоты никак не меньше трех саженей — но в остальном Агрик был готов признать, что цел и невредим.