— Про тот день расскажи, — перебил его Крик.

— Да, знаю, — дернулся Падуб. — Почти четыре месяца назад к нашей госпоже приехал человек. Он был не из числа жителей Пекла, и она вела себя с ним так, словно он был ее мужем или полюбовником. Потом она повелела мне помочь арестовать его, а затем и казнить. Я выполнил приказ, а по пути назад госпожа столкнула меня в пропасть. Я бы погиб, если бы не мастер Крик, который нашел меня. — Падуб вскинул на воина благодарный взгляд. — Мой отец когда‑то был его другом, и мастер помог мне.

Подавшись вперед, Агрик жадно ловил каждое слово. Только изумление помогло ему сдержаться при имени Кощея, но когда Падуб замолк, он не выдержал:

— Но ведь Кощеем звали того, кто охотился за моим хозяином!

— Правда? — обратились к нему оба пекленца.

— Истинная! Я сам слышал, как ему о Кощее говорила Земун–корова. У Кощея были сестры, они пытались убить хозяина, но погибли сами. А в Пекле живет его жена. И он любит ее!

— Но муж моей бывшей хозяйки — Кощей! Я сам не раз видел его там. И в тот день, когда я арестовал того человека, тоже. Он приехал, и они с госпожой Мареной о чем‑то долго беседовали, а потом позвали меня и приказали помочь… Я ненавидел ее, но ничего не мог сделать! Она же ведьма! Она околдовала меня! Я хотел ее убить, но вместо этого послушно исполнял все ее приказания.

Крик обхватил юношу за плечи, успокаивая.

— Ты много пережил, мальчик, — мягко заговорил он, — но теперь все позади. Лучше вспомните оба что‑нибудь об этом человеке, который приходил к колдунье…

— Марене, — вставил Агрик. — Я сейчас вспомнил — но ведь и жену моего хозяина тоже звали Мареной! Вот только странно — вряд ли Даждь…

Теперь пришел черед Падуба ловить слова Агрика,

— Даждь? — ахнул он. — Твоего хозяина звали Даждь? Не врешь?

— С чего бы? — обиделся отрок. — В тот день, когда он спас меня, то назвал свое полное и, наверное, настоящее имя — Даждь Тарх Сварожич, с севера, из Ги… не помню названия страны… Я звал его Тархом. Он полубог!

Падуб отпрянул, закрывая лицо руками. В глазах его загорелся настоящий ужас, и он с коротким криком упал на колени.

— Прости меня! — закричал он остолбеневшему Агрику. — Если можешь, прости или убей, потому что я заслуживаю смерти! Но если бы я знал!

Крик и Агрик еле успокоили Падуба, но с колен он так и не встал.

— Скажи мне, — жарко зашептал он отроку, сжимая его руки в своих. — Скажи, что ты ошибся, что это не Даждь Сварожич, что это просто другой человек с похожим именем! Скажи, что ты просто подшутил надо мной!

— Но почему я должен врать?

— Да потому, что нет иначе мне прощенья! — горько воскликнул Падуб. — Когда в Пекле случился мятеж, отец с трудом вырвался и поскакал предупредить хоть кого‑нибудь. Он был ранен, истекал кровью… Его нашел Даждь Сварожич, исцелил рану. Отец поведал ему о несчастье. Потом, когда я подрос, он рассказывал мне эту историю, говоря, что вечно благодарен Сварожичу за спасение. Он погиб и не успел сам поблагодарить его, и я решил, что сделаю это за отца. А вместо этого я сам… сам арестовал его и сам же показывал, где казнить его… Но я не виноват! — закричал он. — Марена ведьма! Я был околдован ею!

— Я знаю, — строго сказал Крик. — С тобой говорил князь. Он сказал, что ты невиновен, и у нас нет оснований не верить тебе.

— Вот как? — воскликнул Агрик. — Значит, мой хозяин мертв? Тогда я отомщу ей!

— Позволь, я сделаю это, — остановил его Падуб.