— Позволь, я сделаю это, — остановил его Падуб. — Или хотя бы помогу. Марена уничтожит тебя, если ты пойдешь один.

— На сей раз он прав, — кивнул Крик. — Если бы не чары, князю не пришлось бы уступить Кощею часть Пекла — князь победил бы в первом же бою. Тебе понадобится помощь.

— Мне поможет князь? — спросил Агрик.

— Сомневаюсь. Он хочет сохранить мир. Если на стороне Кощея сражаются не только отщепенцы и беглые преступники, но и чудовища вроде змей, то надо действовать тайно и, скорее всего, так, как во время мятежа в Пекле воевал я сам — изнутри... Кстати, а что нужно было Сварожичу от колдуньи?

Агрик с готовностью рассказал все о чаре, начиная с того момента, когда впервые увидел ее. Падуб, стоящий перед его постелью на коленях, вздрогнул:

— Так вот что прятала Горынь!

— Ты знаешь, где она? — воскликнул Агрик Эта чара очень важна для хозяина! Куда они ее дели?

— Я слышал разговор о том, что Горынь должна была отнести что‑то своей матери. Она упоминала об Огненной реке и острове на нем. Я знаю, где течет эта река… Я знаю все! Я должен помочь Даждю! Я знаю наверняка, — добавил он умоляюще, — что он не был убит! Ты возьмешь меня с собой?

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Через несколько дней Агрик поправился окончательно и попросил отвести его на поверхность, туда, откуда он начал свое путешествие. Падуб и Крик удивились такому решению, но спорить не стали.

Провожал его сам Крик, лучше знавший Пекло. Агрик, как мог, описал ему начало своего пути, как выглядел вход и что было вокруг, и тот показал ему один из выходов.

Выбравшись по низкому тоннелю наверх, Агрик понял две вещи.

Первое — Крик ошибся и показал ему не тот ход. Но это легко объяснялось тем, что пекленец никогда не бывал на поверхности и никогда не видел гор снаружи, а многие ходы так похожи один на другой, что немудрено спутать.

Но главное было не это. Выйдя наружу, отрок зажмурился от слепящего глаза белого света. Когда он уходил, вокруг еще была осень — с золотыми листьями, облетающими с деревьев, побуревшей травой и первыми заморозками. Но сейчас уже наступила зима, и все вокруг было покрыто толстым слоем снега. Он сверкал под лучами полуденного солнца тысячами разноцветных искр. Горы застыли под его тяжестью, погрузившись в долгий глубокий сон. Только кое–где из‑под сугробов высовывались тощие кустики.

Агрик сделал несколько шагов, проваливаясь в снег.

— Гамаюн! — позвал он без всякой надежды. — Гамаюн, где ты?

— …ты!.. ты! — отозвались горы.

Ледяной ветер толкнул отрока в бок. Где искать полуптицу? В каком месте? Агрик провел в подземельях почти два месяца. Гамаюн мог решить, что юноша умер, и улететь, а мог и отправиться в пещеры сам. Что делать?

— Гамаюн! — позвал он еще раз.

Горы молчали.

Агрик склонился к отверстию пещеры.

— Эй, Крик! — позвал он. — Я немного пройдусь! Своего коня я оставил чуть ниже по склону — схожу проверю!

Проводник ждал его внутри. Из пещеры гулко донесся его ответ:

— Давай, малыш, только будь осторожен. Там день?

— Да.

— Будь осторожен вдвойне — пока светло, я не смогу прийти тебе на помощь!

Подхватив меч, Агрик бегом стал спускаться.

Что‑то влекло его вдоль подножия горы, на склон которой он выбрался. Пекленцы рассказали ему, что в этой части гор входов мало — три или четыре, и отрок решил просто проверить их все. Гамаюн должен ждать около одного из них или летать, как орел, высматривая человека.

— Гамаюн! — позвал он уже который раз.

Горы отозвались молчанием, но вот в небе появилась какая‑то точка.