— Мани! Что ты здесь делаешь?

— Докладываю, ваше величество. Покидая Утгард, вы поручили мне держать ухо востро и предупредили, что по возвращении потребуете от меня обстоятельного отчета обо всем, что я слышал. Я много чего слышал и, когда мне представилась возможность сделать вам промежуточный доклад, я за нее ухватился. Вам многое следует узнать.

— Как ты добрался сюда? Ты же не мог пройти такое расстояние?

— Мне и не пришлось, ваше величество. — Мани на мгновение задумался о нравственной стороне ситуации. Соображения нравственности редко его беспокоили, однако он чувствовал, что сейчас один из тех редких случаев, когда их следует принимать в расчет. — Мой бывший хозяин, доблестный рыцарь, к которому я по-прежнему питаю самые теплые чувства, довез меня в переметной суме, ваше величество.

— Сэр Эйбел? — Мани все время надеялся, что Идн прижмет его к груди и погладит, и она наконец сделала это. — Мани, сэр Эйбел здесь — с нами, в горах, — а не в Утгарде. Я разговаривала с ним сегодня вечером.

— Уже почти утро, ваше величество.

— Хорошо, я разговаривала с ним вчера вечером. Ты хочешь сказать, что он доехал до Утгарда и вернулся обратно за одну ночь?

— Нет, ваше величество, ибо я не знаю.

Старая женщина беспокойно пошевелилась, и Идн прошептала:

— Спи, спи, Герда. Ничего особенного.

— Ваше величество нередко ставят под сомнение мою правдивость, — холодно сказал Мани. — Ваше величество склонны сомневаться и в моем здравомыслии тоже. Однако я…

— Я не хотела тебя обидеть, — заявила Идн, — и не имела в виду тебя, когда сказала «ничего особенного», я просто хотела успокоить Герду, чтобы она заснула. Но сэр Эйбел… он просто не мог доехать до Утгарда и вернуться обратно так быстро.

— Несомненно, ваше величество правы. — Тон Мани смягчился. — Но я не говорил, что он это сделал, я только сказал, что ехал в его переметной суме. Так оно и было, ваше величество. Путешествуя таким образом, я прибыл совсем недавно и с самого момента своего прибытия искал вас. Изголодавшийся и изнуренный тяготами путешествия, которое вы сами называете долгим, я все же искал вас, а не отдохновения.

— У нас мало съестного, но из имеющегося ты сможешь выбрать все, что пожелаешь.

— В таком случае, возможно, я сумею раздобыть для вашего величества перепелку или куропатку, и ваше величество окажут мне великую честь, если примут любой мой дар такого рода. Но мне следует предупредить ваше величество, что сэр Эйбел не знал о моем нахождении в переметной суме. Наверное, лучше, чтобы он по-прежнему оставался в неведении.

Идн не слушала.

— Как мой супруг?

— Я не лекарь…

— Но проницательный наблюдатель, способный составить верное суждение о любом предмете. — Идн, достаточно долго гладившая Мани по голове, теперь почесала у него под нижней челюстью. — Как он?

— Ваше беспокойство о нем делает вам честь, ваше величество. Я сам беспокоюсь. В целом он обращался со мной весьма учтиво.

Идн вздохнула:

— Я не люблю его. Не могу полюбить. Но я его жена. Благородные особы обязаны выполнять свой долг…

— Разумеется, ваше величество.

— А особы царственные должны делать еще больше. Рыцари служат своим лордам, лорды служат своему королю. Но король служит своему народу и своему престолу — иначе он просто тиран.

— Королева, ваше величество…

— Это женщина, а женщинам, обладающим вдвое меньшей силой против мужчин, приходится нести двойное бремя.