Он навел меня на мысль провести еще одну проверку, и я позвал Ури. Она выступила из огня, тоненькая и совершенно обнаженная. Вистан воспринял появление Ури более спокойно, чем я ожидал, и старался не смотреть на нее — или, во всяком случае, ей в лицо, когда она говорила. Она, всегда очаровательная, той ночью казалась обворожительнее, чем когда-либо прежде: тоненькая и гибкая как тростинка, невыразимо изящная в каждом своем жесте, ярко светящаяся. В скором времени я понял, что, потеряв всякую надежду соблазнить меня, она направила все свои усилия на Вистана. Тогда я велел Вистану удалиться.

Уже положив руку на дверной засов, он на мгновение замялся:

— Есть еще одно. Я скажу вам, когда вернусь обратно, ладно?

— Я уже лягу спать. Говори сейчас.

— Я велел внести ваше имя в списки участников многих состязаний турнира, сэр Эйбел. Я знал, что вы пожелаете выступить на нем, и потому разыскал помощника герольдмейстера, назвался вашим оруженосцем, и он записал вас. Вот почему я сказал, что они выпорют меня, коли вы не возьмете меня обратно.

— Что они и сделали бы, безусловно. Однако ты поступил правильно. Какие именно состязания?

— Лук, алебарда, рыцарский поединок и рукопашный бой.

— Ты сказал «многих состязаний». Всего четыре?

— По стрельбе из лука на самом деле проводятся два состязания. Верхом и пешим.

Я кивнул и знаком велел Вистану удалиться.

Как только дверь за ним закрылась, Ури повалилась на колени и взмолилась о пощаде. Я заставил ее встать и сказал, что еще не решил, следует ли мне сохранить ей жизнь. Это была ложь: я не имел ни малейшего намерения убивать Ури, но счел нужным немного подержать ее в неведении, для ее же пользы.

— Я всегда любила вас, господин. Больше, чем Баки. Больше, чем… чем кто бы то ни было.

— Больше, чем королева моховых эльфов Дизири?

— Д-да, господин. Больше, ч-чем она.

— Хотя она никогда не предавала меня.

— Она не б-была рабыней С-сетра, господин. А я была.

— Баки тоже была рабыней Сетра.

— Д-да. — Она избегала моего взгляда.

— Когда Баки сломали позвоночник, ты не привела меня к ней, чтобы я исцелил ее.

Она вытянулась передо мной в струнку:

— Другие привели вас, господин, но вы не исцеляли Баки. Это сделал мальчик. Не этот мальчик. Другой.

— Тауг. Я хочу попросить тебя о трех вещах, Ури. Если ты выполнишь мои просьбы, я пощажу твою жизнь. Но никак не иначе. Ты меня понимаешь? Две мои просьбы суть простые вопросы, и тебе не составит труда ответить на них.

— Я ваша рабыня, — поклонилась она.

— Первый вопрос. Почему ты пришла, если знала, что я могу тебя убить? Ты не могла больше оставаться в Эльфрисе?

— Потому что вы не навеки здесь останетесь, господин. В Эльфрисе вы могли бы легко поймать меня вместе с вашим псом, — она указала на Гильфа, — и с вашей королевой и ее подданными. Я надеялась спасти свою жизнь покорностью и раскаянием.

— Ты говоришь смело, — заметил я, — но губы у тебя дрожат.

— От страха п-перед тем, кого они ж-желали бы п-поце-ловать, господин.

— Ладно, не будем об этом, Ури. Ты пришла. Я ценю твой поступок. Безусловно, он говорит в твою пользу.

Орг подобрался ближе ко мне, и я понял, что он собирается схватить Ури, как только она попытается пуститься в бегство.

— Вот вторая моя просьба. У граф-маршала есть книга, написанная в Эльфрисе.

Ури явно удивилась.

— Я хочу, чтобы ты выяснила, может ли он читать означенную книгу и есть ли у него какие-либо связи с Эльфрисом.