Мы повстречали нищенку, просившую подаяния. Съестного у нас не было, а наши монеты ничего не стоили, поскольку на них было не купить хлеба.

— Король умер, — сообщила она нам, — и остерлинги правят Целидоном, пожирая тех, кого не обратили в рабство. Я прячусь в укромном месте.

Она отказалась показать нам свое убежище, сказав, что там может поместиться только один человек, и не больше. Граф-маршал спросил насчет своего замка Севенгейтс, но она ничего о таком не слышала.

— Я хотел бы пробраться в Тортауэр, — сказал он мне. — Пейн — мой внебрачный сын. Вы догадались?

Он знал тайный ход, и я изъявил готовность пойти с ним, надеясь найти там Вистана.

— Мне нужен меч, — сказал граф-маршал. — Мне уже за шестьдесят, и я никогда не умел фехтовать толком. Но я постараюсь, поскольку это мой долг.

— Именно так поступают все фехтовальщики, милорд, — сказал я.

Мы поблагодарили нищенку, пообещали принести еды, когда достанем, и отправились в гостиницу. Тяжело было ясным летним днем идти по безлюдным мощеным улицам, заваленным битым камнем и мусором, между пепелищами. На рыночной площади остерлинги в недавнем прошлом развели костер и пообедали человечиной. Брусчатку усеивали обгрызенные обугленные кости.

— Я не видел зрелища ужаснее, — сказал граф-маршал.

— У меня был слуга, — сказал я, — который делал то же самое, хотя он не жарил мясо. Мне такое зрелище не в новинку. Что хуже: убить ребенка или съесть его, пока черви не сожрали?

Гостиница стояла на прежнем месте, с выбитыми окнами и выломанными дверями. Я громко позвал Поука и Анса. Мои крики услышал Ане, выглянувший из окна четвертого этажа, но также и несколько остерлингов, патрулировавших город. Анс принялся бросать из окна камни, а граф-маршал выхватил меч из руки предводителя, как только я с ним расправился, — таким образом, все сложилось для нас довольно удачно.

По завершении короткой схватки мы поднялись наверх и встретили Анса на лестнице. (Именно на той лестнице мысли Облака наконец настигли меня. Исполненные безумной тоски одиночества и безумной радости от соприкосновения с моим сознанием, но также и страха.) Анс сказал, что у него мой щит, мои лук и колчан. Мы проследовали за ним в чулан, где он спрятал мое оружие.

— И еще вот это, сэр. Старая железная шапка. Вы помните?

Это был шлем, действительно старый и снова покрытый ржавчиной. Я надел его и увидел Анса крепким и стройным мужчиной, а граф-маршала глубоким стариком, всезнающим и потому испуганным.

— Поук ушел домой, к жене, — доложил мне Анс. — Только у него тоже остались ваши вещи. Он хранит их для вас.

Я спросил насчет Вистана, но Анс ничего о нем не знал, как не знал никаких новостей о ходе боевых действий, помимо сообщенных нам нищенкой. Затем мы посовещались между собой, как равные. В результате было решено, что мы с граф-маршалом отправимся в Тортауэр, как предполагалось с самого начала, а Анс тем временем отыщет и приведет в гостиницу нищенку, которой мы обещали помочь, накормит ее (ибо здесь имелись кое-какие съестные припасы) и упакует все вещи, какие мы сможем унести с собой. Мы встретимся снова в гостинице и попытаемся добраться до замка Севенгейтс, который, возможно, еще не пал.

После совещания я обучил граф-маршала обращению с новым мечом, вернее, не мечом, а саблей, хорошо заточенной с внутренней стороны. Поначалу он находил свое оружие неудобным, но вскоре вполне с ним освоился. Я считал, что клинок слишком короток и слишком широк и тяжел в верхней своей части, но он был прочным и острым, что самое важное.