Крол шагнул вперед:

— Мы просим ваше величество официально заверить нас, что вмешательства зрителей не последует.

Кулак Гиллинга размером с человеческую голову сбил Крола с ног. По грузному немолодому телу поверженного пробежала легкая судорога, а потом оно застыло в нелепой позе — и четыре лилии у него на спине словно увяли.

— Внимание! — Тиази поднял жезл, словно ничего не случилось. — Когда я ударю жезлом оземь, сражение начнется!

— Я принес ваш шлем, сэр Свон, — прошептал Тауг, протягивая шлем. — Он вам нужен?

Свон помотал головой. Он держал меч наготове, клинок блестел в свете факелов.

— Вы победите, — прошептал Тауг. — Я знаю.

Свон не ответил, он не сводил глаз с недвижного тела Крола.

Голос Гиллинга отразился многократным эхом от холодных каменных стен, перекрывая вой ветра.

— Все готовы? Отвечайте — или Тиази даст сигнал к схватке.

К удивлению Тауга, Свон подал голос:

— Убить герольда — значит нарушить все освященные временем обычаи войны.

Ангриды дружно рассмеялись, и Гиллинг присоединился к ним, а в следующий миг золотой жезл Тиази ударил по камням мощения.

Скоэл и Битергарм неуклюже двинулись вперед; первый держал огромный меч одной рукой, второй размахивал своим, схватившись за него обеими руками. Плечом к плечу Гарваон и Свон шагнули навстречу противникам. Мгновение спустя Свон отразил щитом мощный удар, поваливший его на колени.

И вновь громадный меч Скоэла взметнулся вверх, а потом стремительно опустился: такой силы удар легко рассек бы пополам боевого коня.

Но не рассек Свона. Он молниеносно прыгнул вперед, а когда отскочил назад, его клинок был обагрен кровью до половины.

Мани, вспрыгнувший к Таугу на плечо, прошептал:

— Слабые должны держаться по возможности ближе к противнику, а сильным надо стараться не подпускать их к себе. Странная битва, ты не находишь?

Тауг сам удивился своим словам:

— Они похожи на быков, отбивающихся от мух.

— Сэр Гарваон полоснул своего противника по кистям. Отлично! Гарваон действует расчетливо и ловко.

Мани говорил Таугу прямо в ухо, но ангриды-зрители ревели столь оглушительно, что разобрать слова было трудно. Сам Тауг понизил голос:

— Разве твое место не рядом с королем?

— Леди Идн бурно размахивала руками и случайно скинула меня с плеча. Я вернусь, когда все закончится. Смотри! Гарваон повержен!

Да, он действительно лежал на земле — и Тауг, задохнувшись от ужаса, на мгновение исполнился уверенности, что сейчас Битергарм рассечет поверженного рыцаря пополам. Но вместо этого великан повернулся — медленно, как вращаются каменные жернова мельницы, — чтобы прийти на помощь Скоэлу.

Мечи ангридов рубили снова и снова, мерно взлетая и падая, точно цепы молотильщиков. Сверкающий клинок Свона — смазанный маслом клинок, до блеска отполированный Таугом только сегодня утром, — раз за разом молниеносно вылетал вперед, язвя противника.

Злобно рыча и изрыгая проклятия, ангриды-зрители стали подступать ближе; Тауг и Мани забрались на тюки сена, нагроможденные на стоявшую поблизости телегу.

— Уродливый пытается зайти Свону за спину, — заметил Мани.

— Они оба уродливые. — Тауг старался говорить спокойным тоном.

— По-настоящему уродливый.

По-настоящему уродливым был Битергарм, и он продолжал двигаться влево, пусть медленно и неуклюже, все дальше и дальше оттесняя Свона, занятого схваткой со Скоэлом. Охваченный ужасом, Тауг увидел, как Свон подступил слишком близко к одному из зрителей, который толкнул его в спину навстречу Скоэлу.