— О Тунор! — Тауг был готов откусить себе язык. — Я не хотел… не хотел тебя обидеть.

Поук фыркнул.

— Думаешь, я слепой? Я слышал, как ты говорил это.

— Так ты не слепой!

— Только не я, дружище. Но приходилось притворяться. Один глаз действительно слепой. Видишь?

Тауг кивнул, а потом — не вполне уверенный, что Поук действительно видит, — сказал:

— Да. Да, вижу. Он… он белый.

— Ага, точно пролитое молоко. Так Ульфа говорит. Меня называют Поук Мертвый Глаз.

Тауг снова кивнул.

— А другой глаз прикрыт веком. Присмотрись получше. Тауг присмотрелся:

— Он тоже белый… нет, это настоящий глаз. В смысле зрячий.

— Но ты думал, я слепой, верно? Сейчас я подниму веко пальцами.

Глаз Поука казался белым и слепым, но в следующий миг вдруг стал карим и зрячим.

— Ты его закатываешь!

— Ты и здесь все правильно понял, приятель. Они пригнали целую толпу рабов, и великан, который ослеплял, все ворчал, что работы невпроворот, а у некоторых после начинается кровотечение, и они помирают. Ну, я и говорю — мол, со мной у тебя хлопот не будет, приятель, и показываю то же самое, что ты видел. Я и так слепой, говорю, и он переходит к следующему. Вот счастье-то! Да уж, я в жизни не был так счастлив. — В смехе Поука слышалось ликованье. — Выпивка? Да выпивка здесь и рядом не стоит!

— Я тоже счастлив, — сказал Тауг. — Я счастлив прямо сейчас.

— Ты славный малый. Бравый малый, и, может, я когда-нибудь покажу тебе Орга.

— А он не попытается напасть на меня?

Поук ненадолго задумался:

— При мне — нет. А так… право, не знаю. С ним лучше держать ухо востро.

— Мани однажды пытался рассказать о нем леди Идн…

Тауга прервал Свон:

— Мы собираемся в зале. Все мы, за исключением часовых. Ступайте туда.

В отсутствие большого количества ангридов огромный зал казался почти гостеприимным. На столах оставалось в изобилии яств и напитков, и, хотя многие блюда уже были наполовину опустошены, а значительная часть вина и пива выпита или расплескана, Поук с Таугом изрядно подкрепились, прежде чем подошли к громадному камину, где смешанная толпа людей и ангридов теснилась вокруг внушительно возвышавшегося над всеми Тиази.

— Вы последние? — спросил Бил.

— Пожалуй, сэр, — ответил Поук. — Может, еще один-другой подтянется.

Бил прочистил горло:

— Мы с лордом Тиази провели переговоры. Сэр Свон, это все наши люди, каких вы нашли?

— Да, ваша светлость. Возможно, сэр Гарваон приведет еще кого-нибудь. Я не знаю.

Свон осмотрелся по сторонам в поисках табурета и, ничего не найдя, уселся на каменную плиту перед камином. Голова и руки его были обмотаны бинтами, и Тауг понял, что он изнеможден до крайности.

Похоже, Бил тоже понимал это.

— Ваши раны, наверное, болят, сэр Свон.

— Не особенно, ваша светлость.

— Если вы предпочтете удалиться куда-нибудь, где сможете отдохнуть?…

— Я сейчас отдыхаю, ваша светлость. Оруженосец сэра Гарваона и… и другие промыли и перевязали мои синяки и ссадины.

— Как вам угодно. — Бил обвел взглядом великанов. — Я беру слово первым, поскольку здесь и сейчас мы превосходим вас численностью. Только по этой причине, и ни по какой другой.

Тауг почувствовал легчайшее прикосновение к своему плечу. Он обернулся и увидел рыжеволосую девушку, которая держала в руках большую чашу, скромно потупив в нее взор.