— Если мне нельзя задавать вопросов, — сказал я, — тебе тоже лучше от них воздержаться.

— Как будет угодно господину. И в столь омерзительном виде я все равно остаюсь вашей рабыней. — Ури опустилась на колени. — Как и рабыней Гарсега. На самом деле я служу моему господину, поскольку такова воля Гарсега. Мой господин помнит, что, когда мы с Баки болели на острове Глас, он оставил нас на попечение Гарсега. Явившись в обличье Сетра, он наказал нам служить вам: мы, которые были его рабынями, теперь должны стать вашими. Он запретил нам говорить вам о своем подарке, ибо предпочитает хранить в тайне свои добрые дела.

— Ты просила не задавать вопросов, — сказал я, — и я не стану ни о чем спрашивать. Но у меня есть одно замечание. Ты нарушила запрет.

— Если он накажет меня, я вытерплю — во всяком случае, постараюсь. Если вы накажете меня, я сделаю то же самое. Я нарушила запрет, поскольку возникли чрезвычайные обстоятельства, которых сам Гарсег, пусть он и мудрейший из мудрых, не мог предвидеть. Я не стану спрашивать, был ли он вам другом; ответ вам известен. И не стану спрашивать, поклялись ли вы убить Кулили ради него. Вы поклялись, и хотя вы знаете это лучше меня, господин, я тоже знаю наверное.

Я пошарил рукой в темноте и нашел Этерне.

— Он призывает меня.

— Нет, господин, не призывает. Разве я не упомянула о заговоре? Заговор составляет моя сестра.

— Переходи к делу! — прорычал Гильф.

— Я не служу собакам, — заявила Ури, — даже тебе.

— Недостойна!

Она тяжело вздохнула, и во вздохе слышалось невыразимое отчаяние.

— Теперь мы знаем, какого мнения обо мне ваш пес, господин. Возможно, вы согласитесь с ним, раз я предаю сестру.

Я закутался в одеяло, поскольку дул холодный ветер.

— Баки замышляет натравить вас на Гарсега. Для этой цели она попыталась убить короля Гиллинга, который сейчас находится при смерти. И для этой цели она заручилась содействием Тауга и его сестры. Ведьмин кот тоже помогает, судя по всему. Теперь, когда я все рассказала, господин, вы дадите мне слово, что никогда не убьете Гарсега? И не попытаетесь?

— Нет.

Я лег на спину и уставился на звезды.

— Разве вы не давали Гарсегу слово? Выступить против Кулили? В одиночку, коли придется? Слово чести?

— Давал. Он призывает меня?

— Нет, господин. — Голос Ури звучал еле слышно, словно доносился издалека. — Он слишком боится вас, господин.

Для одного костра нас собралось слишком много, но Воддет и Йонд, рыцарь Леопардов и Вальт ели у моего вместе с Хелой, Хеймиром, Гердой, Бертольдом Храбрым и Ансом, который и развел костер. Положив мясо на свой деревянный поднос и наполнив вином флягу, я сказал:

— У меня есть новость. Возможно, она имеет для нас огромное значение, а возможно, ничего не значит — я не знаю. И не знаю, соответствует ли она действительности. Меня заверили в достоверности сведений и не обязали держать их в тайне, а потому было бы ошибкой не поделиться с вами. Решайте сами, верить или нет.

— Когда вам сообщили новость? — спросил рыцарь Леопардов.

— Прошлой ночью.

Я подцепил кусок мяса кончиком кинжала и отправил в рот.

— Нужно выставить дозорных порадивее. В карауле стояли мои люди.

— Я не говорю, что они спали, — сказал я.

Воддет перевел взгляд с одного на другого.

— Кто принес новость?

— Вам обязательно надо знать? Мой ответ повлечет за собой лишние споры.