Я помолчал, ожидая дальнейших возражений, но все молчали.

— Он не раз выручал меня. Я многим ему обязан. Я думаю, он поступал так, чтобы заручиться моим обещанием — как он и сделал в конечном счете — выступить против одного врага. Врага, с которым я в жизни не стал бы сражаться, будь у меня выбор.

Рыцарь Леопардов спросил, что меня тревожит.

— Вы знаете о женщине, которую я люблю. Она находится там же, где Гарсег, и я хотел бы быть с ней сейчас.

— Так отправляйтесь к ней! — воскликнул рыцарь Леопардов. — Или вы единственный человек в Митгартре, который не знает легенды о рыцаре и повозке?

— Я поклялся оставаться здесь до середины зимы. Я также связан клятвой, данной величайшему и лучшему из людей. Только благодаря ему я оказался в такой близости от своей возлюбленной, как сейчас.

— Скажите, сэр рыцарь, вы больше думаете о своей чести или о своей возлюбленной? — В улыбке Хелы сквозило некое подобие жалости. — Подумайте хорошенько, прежде чем ответить.

— За одну ее улыбку я готов выбросить всю свою честь в сточную канаву, — сказал я. — Да, и растоптать. Но могу ли я попросить ее выйти замуж за обесчещенного рыцаря?

Пытаясь понять меня, рыцарь Леопардов сказал:

— Вы дорожите ее честью больше, чем своей. Вы готовы умереть, защищая честь возлюбленной.

— Но послушайте, — начал Воддет, — при чем здесь?…

— Мы поговорим об этом в свое время. Позвольте мне закончить. Моя любимая находится там же, где Гарсег. Вестница, приходившая ко мне ночью, сказала — мол, ее сестра хочет, чтобы я убил Гарсега. И просила меня поклясться, что я не сделаю этого.

— Все непостижимее и непостижимее, — пробормотала Хела. — Хорошо бы, эта жалкая чаша была хоть вполовину такой глубокой, как эта тайна. — Она протянула чашу Воддету, и он подлил ей вина.

— И вы поклялись, сэр? — спросила старая Герда.

— Нет, мать. Я уже надавал достаточно клятв. Я хочу быть с женщиной, которую люблю. — Я вздохнул. — Если я уничтожу Гарсега, возможно, она попытается убить меня. Я с радостью приму смерть.

— Мы не разделим вашей радости, — громко заявил Бертольд.

— Несмотря на свое ранение, — сказал Воддет, — я откажусь от своего слова и сам убью вас, если вы не перейдете к существу дела. Король Йотунленда тяжело ранен. Так вы сказали — разве нет? Какое это имеет отношение к нам?

— По-вашему, они могут обвинить в покушении на Гиллинга моего родственника? — спросил рыцарь Леопардов.

— Ангриды совершали на нас набеги малочисленными отрядами, — пояснил я. — По двадцать человек, а чаще по десять — пятнадцать. Именно таким набегам и рассчитывал положить конец ваш родственник, придя к соглашению с королем Гиллингом. Бертольд, тебя взяли в плен ангриды. Сколько их было?

Бертольд Храбрый задумчиво потеребил бороду:

— Великанов, которым меня выдали разбойники, было восемь.

— А как насчет тебя, Герда? Сколько ангридов захватили тебя?

— Ох, мама родная, не могу сказать, сэр, столько лет уж минуло.

— Двадцать?

— Да что вы, сэр! Гораздо меньше. Пятеро, наверное. Или шестеро. Несколько убили, сэр, ибо наши мужчины сражались. Вы спрашиваете, сколько ангридов пришли или сколько ушли? Пришли человек десять.

— Бертольд, Герда. А как насчет пяти сотен? Не кажется ли вам такое число уму непостижимым?

Бертольд Храбрый лишь потряс головой — то ли отрицательно, то ли растерянно.