|
А потом все смешалось, в том числе и звуки борьбы. Мысли ползли, как сквозь желе. Джон-Том еще слышал крики и визг, но шум схватки уже успел отодвинуться далеко. Тонкий голосишко Талеи все еще выкрикивал оскорбления, подначивал и ругался Мадж. Флор извергала боевые кличи на занимательной смеси английского и испанского. Последним, что он увидел из-под этого темного покрывала, было звездное небо с редкими дождевыми облаками, голубой серпик месяца меж острых крыш, поднимавшихся к небу сложенными ладонями. Он понадеялся, что молятся они за него. А потом все исчезло вместе с остатками сознания... Глава 20 Сперва он подумал, что в голову каким-то путем пробралась муха, забилась под череп и пытается выбраться. А потом понял, что жужжание доносится откуда-то снаружи, и попытался определить расположение источника. На грубо сколоченном деревянном столе горела масляная лампа. Кто-то невидимый проговорил: - Он очнулся! Немедленно затопали многочисленные ноги. Джон-Том с трудом сел. Сила тяжести или что-то другое тянуло затылок книзу. Он сморщился от боли, которая словно бы стекала к основанию шеи и ниже - по позвоночнику. Джон-Том обнаружил, что сидит на топчане. Тусклые лампы освещали знакомые очертания посоха и дуары прислоненных к дальней стене. Пожитки его охраняли двое людей из тех, что дрались с ним. У одного лоб и ухо закрывала повязка. Глаз другого затянула пурпурная опухоль, рот также обнаруживал следы удара. Обычно человек крайне миролюбивый, Джон-Том испытал абсолютно несвойственное ему, но тем не менее неподдельное удовольствие при виде повреждений, причиненных им с друзьями нападавшей шайке. Он уже решил было броситься к дубинке, когда слева открылась дверь и внутрь вошло с полдюжины человек. Наклонившись вперед, юноша, к собственному разочарованию, ничего не увидел за дверью - только неярко освещенный коридор. Впрочем, издали слышался разговор. Новоприбывшие расположились в комнате, трое - перед дверью. Зажгли новые лампы. На лицах пленивших Джон-Тома написана была решимость. Другое трио уселось за стол. Принесли грубой работы кубки, пару блюд, на которых дымились груды мяса и какого-то вареного корнеплода, родственного картофелю. Пленник и похитители с интересом разглядывали друг друга. А потом один из трех сидевших обратился к нему, и Джон-Том узнал блондина, распоряжавшегося на улице. - Ты голоден? - Джон-Том покачал головой. - Пить хочешь? - Отрицательному движению на этот раз сопутствовали улыбка и непристойный жест. Джон-Том мыслил сейчас не как будущий адвокат. Голова его кружилась, и он был, пожалуй, чуточку не в себе. Его жесты и молчание ни в коей мере не расстроили допрашивающего. Тот пожал плечами и проговорил: - Бери. Смотри, как надо. Взяв псевдокартофелину, он помазал ее сверху какой-то прозрачной глазурью, зачерпнув ложкой из небольшого горшочка. Откусил и шумно зачавкал. По подбородку на грудь потек жир. Прикончив с половину клубня, он вновь поглядел на Джон-Тома и без стеснения спросил: - Голова не болит? - Сам знаешь, черт, как болит, - отверз уста Джон-Том, чувствуя вздувающуюся на затылке шишку. - Нам жаль, что так получилось. - К удивлению Джон-Тома, голос человека звучал вполне искренне. - Но ты не пошел бы к нам по собственной воле, а времени на переговоры уже не оставалось. |
