Полдюжины все еще сидевших клиентов подняли взгляды, гадая, что могло поразить Чолли, а затем и сами уставились во все глаза.

Чолли сразу же оправился, и повернулся вытереть стойку.

— Отлично, мистер и миссис. Чего изволите?

— Всего лишь пинту, — Род скользнул на табурету стойки. Гвен уселась рядом с ним, сложив руки на краю стойки с видом полнейшей скромной невинности. Род усмехнулся, обводя взглядом других клиентов, и те с трудом сглотнули, сумев слабо улыбнуться, и вернулись к своим напиткам.

Чолли поставил перед ними пару пенящихся кружек, и Род снова переключил внимание на самое важное в жизни. Сделал большой глоток, а затем с удовольствием выдохнул.

— Итак, что нового?

Все клиенты внезапно предельно увлеклись своим пивом и элем.

— О, — любезно отвечал Чолли, — ничего особенного. Со стены принесли известие, что вольмаки начинают стекаться и разбивать лагерь как раз за пределами досягаемости бластеров... Двадцать-тридцать солдат воют, требуя вашей крови. Генерал отправил капитанов напомнить солдатам, где их боевые посты...

Род кивнул.

— Тягомотная ночка, верно?

— Скучная, — согласился Чолли. — До меня все время доходят слухи.

— Да, насчет этих слухов... — вскинул указательный палец Род. — Не слыхал чего-нибудь о Шаклере?

Пораженный Чолли поднял взгляд.

— Генерале? Что насчет него?

Род пожал плечами.

— Если ты спросишь моего мнения, то, по-моему, он относится ко всему этому делу очень спокойно.

— Мы не спрашивали, — напомнил ему молодой солдат.

Род снова пожал плечами.

— Как бы то ни было. Он всегда так хладнокровен при кризисах?

— В общем-то, да, — медлительно произнес Чолли. — Я видел его взволнованным, когда он не мог найти свою кошку-девятихвостку, но все прочие его, кажется, мало тревожит.

— Кошку-девятихвостку? — нахмурился Род. — Я думал, ты сказал, что он запретил телесные наказания.

— Запретил, — навел на него ровный взгляд Чолли. — Но кто же арестует губернатор-генерала, а? Quis ipsos custodies custodiat, молодой человек.

— «Кто будет политизировать полицию», да? — кивнул Род. — Довод.

— Он никогда ничего не делает никому другому без веской причины, любезно снабдил его информацией Чолли.

— «Никому другому», — повторил Род. — Ну, это я могу принять.

— У тебя нет большого выбора, — прорычал рядовой лет пятидесяти.

— Он всегда справедлив, — напомнил Чолли.

— Более чем справедлив, — проворчал рядовой.

— И то, что он делает, почти всегда делается ради наибольшего блага почти всех, как, бывало, говорил Джереми Бентам.

Роду не понравилось то, как прозвучало это «почти».

— Я думал, у Бентама сказано «наибольшее благо для наибольшего числа людей».

— Ну, так ведь это же почти все, не так ли?

— Вероятно лучше, чем надеялся Бентам, — признал Род. — Но ничего такого из-за чего он потерял голову.

— Главное, что есть прогресс, — вздохнул Чолли.

— Именно так и обстоит дело, — прогромыхал седой ветеран, — с генералом. Он каждый год делает жизнь чуть лучше для всех.

— За исключением вольмаков.

— И для вольмаков тоже, — в удивлении поднял голову молодой солдат.