— Что, по-твоему, ты делаешь? — спросила я, поднимая клюшку для гольфа.

Она зарычала на меня, как безумная маленькая Чихуахуа.

— Прочь с дороги, шестерка.

— Ага, очень красиво выражаешься. Копы уже едут, поэтому тебе лучше положить сапоги. Если уйдете сейчас, поскольку вы явно не найдете того, что ищете, — выражение ее лица доказало, что это правда, — мы можем постараться не выбивать из вас дерьмо за то, что вы сюда ворвались.

— Да мне по барабану, — ответила она, а потом швырнула в меня сапоги. Я повернулась, чтобы уклониться от них, затем замахнулась клюшкой для гольфа. Я промазала и выбила кусок камня из стены. Лорен отскочила и схватила книги с моей полки, а потом начала швырять их в меня. Я отбивала их клюшкой для гольфа, но пропустила свой учебник по истории и поморщилась, когда он попал мне в плечо.

Лорен увидела возможность и попыталась проскользнуть мимо меня в общую комнату. Мне удалось ударить ее по спине клюшкой, но удар был несильным. Она вылетела из блока и побежала по коридору. Я выбежала следом за ней и включила свою камеру, сделав снимок ее спины до того, как она скрылась на лестнице.

Поскольку я все еще слышала звуки борьбы из комнаты Скаут, Лорен, очевидно, не испытывала сожаления о том, что бросила свою напарницу. Я сунула телефон обратно в карман и побежала в комнату Скаут.

Несмотря на подростковый возраст и несколько месяцев пребывания Адептом, там, в центре комнаты Скаут, было, наверное, самое странное, что я когда-либо видела.

На полу лежала девушка, которую я знала только как «Французский Рожок» — еще один Жнец, которая ранее пыталась проникнуть в школу вместе с Лорен. Тогда они с Лорен не были подругами, и если Лорен была готова сбежать, не оказав помощи своей напарнице, полагаю, они не стали ближе.

Она крупнее и у нее слабость к черной одежде и готической внешности. И она лежала в центре комнаты Скаут на животе, а очень злая заклинательница сидела у нее на спине, держа над головой лампу, как самурайский меч.

— Все в порядке? — спросила я.

Французский Рожок извергала маты, но это довольно типично для Жнецов.

— Выбирай выражения, — сказала Скаут, леконько стукнув нижней частью лампы Жнеца по голове.

— Она снова вошла через туннель? — поинтересовалась я.

Раздалось больше проклятий.

— Серьезно, не знаю, что там творится в твоей школе для злобных отморозков и погонщиков, но мы в Св. Софии воспитанные. Так что завязывай материться. А теперь ответь на вопрос девушки.

— Туннель, — произнесла она, а потом отвернулась. Жнец или нет, тут для нее точно не райский уголок, особенно после того, как напарница оставила ее на милость двух раздраженных Адептов.

— Туннель плюс пожарная тревога ровняется проникновение со взломом, — сказала Скаут. — И я полагаю, вы ищете то, что вам не принадлежит.

Когда Французский Рожок начала отвечать, Скаут слегка ударила ее по голове.

— Я не просила отвечать. Случай сюда, Жнец. То, что есть в моей книге, вам не поможет. Если бы это было так, ты не думаешь, что мы бы уже этим воспользовались?

Похоже, у нее на это не нашлось хорошего ответа.

— Вот именно. Итак, вот тебе предложение. Ты сообщишь своим собратьям Жнецам, что Гримуар — это не то, что вам нужно, и вы все оставите меня в покое. Может, вам лучше потратить немного времени на поиски решения проблемы блэкаута. Все-таки, это, вероятно, какой-то раздраженный Жнец. Как насчет этого?

Французский Рожок открыла было рот — вероятно, чтобы снова начать материться — но ее прервала высокая блондинка, стоявшая в дверях.

При виде всей картины у Фоули отвисла челюсть.