Джилл с такой радостью бросила свою работу в корзинку для рукоделия, что Ловиан и Даниан дружно рассмеялись.

— Послушай, Данн, сейчас самое время подумать о том, чтобы женить Родри, — начала Ловиан.

— Согласна, — обрадовалась Даниан. — Я уже думала о младшей дочери гвербрета из Каминуэйра. Райс и Родри постоянно враждуют между собой, поэтому было бы мудрым шагом укрепить связь между тирином и гвербретом другого поместья.

— Верно подмечено. И она неглупая девочка.

Джилл затаилась, как загнанный зверек. Она вдруг вспомнила, что Ловиан замечала все до мелочей.

— О, моя дорогая, уж не влюблена ли ты в моего несчастного сына?

Вместо ответа Джилл залилась румянцем.

— Бедное дитя, — сказала Ловиан. — Хотя ты мне очень нравишься, но, Джилл, я никогда не позволю тебе выйти замуж за Родри.

— Я более чем уверена в этом, ваша милость, — ответила Джилл, стараясь взвешивать каждое свое слово. — Кроме того, я не сомневаюсь в том, что Родри будет скверным мужем для любой жены.

Это было так точно подмечено, что Ловиан даже не обиделась.

— Я рада, что ты такая здравомыслящая девушка, — заметила Ловиан.

Ловиан и Даниан обменялись взглядами и сменили тему разговора. Позже, отправив Джилл на прогулку, они обсудили этот вопрос и пришли к выводу, что независимо от своих способностей к шитью Джилл очень хорошо подходит ко двору. Хотя в открытую не было сказано ни слова, они теперь знали, кто будет любовницей Родри, и следовательно, могли подбирать ему жену.

Так как Ловиан знала, что Невин проявлял интерес к Джилл, она решила, что лучше всего обсудить это дело с ним наедине. Как она и предполагала, Невин был разочарован таким развитием событий, но, казалось, смирился.

— В конце концов, — сказал Невин, — я часто буду видеть ее в твоей крепости. Ты ведь не станешь возражать?

— Конечно. Мы всегда рады тебе.

— Послушай, Ловва! Ты, наверное, подумала, что я старый баран, потерял голову из-за молодой овечки?

Ловиан почувствовала, что щеки ее покраснели, но Невин был так увлечен, что не заметил ее смущения.

— Уверяю тебя, — продолжал он, — что ни на миг не забываю о своем возрасте. Я люблю Джилл, но больше всего меня интересует в ней ее природный талант, благодаря которому она может стать мастером двеомера.

— Уже который год слышу это от тебя, и тем не менее трудно поверить в то, что ты знаком с двеомером и что двеомер вообще существует. Хотя я сама видела, как Джилл посетило Видение.

— Разум пасует перед тем, что трудно понять. Я слышал твоего барда, сложившего хвалебную песню о войне. Он очень верно рассказывал о том, что произошло. Ты думаешь, кто-нибудь поверит хоть слову через пятьдесят лет?

— Не поверят. Типичная бардовская песня, скажут они, полная лжи и фантазий. И ты знаешь, может быть, так даже лучше.

Через три дня пришло наконец послание от Райса. У Ловиан было странное предчувствие в отношении этого письма, и она решила ознакомиться с ним в одиночестве, прежде чем читать вслух в общем зале. И правильно поступила.

«Госпожа моя матушка, — писал он. — Прости меня за задержку и невнимание к твоим важным делам. Я расследовал дело об этой войне, чтобы понять, насколько точен доклад лорда Родри. Я вызываю его и его сторонников в крепость Аберуин, чтобы они предоставили отчет в своих действиях. Я, конечно, буду рад видеть в своем доме и тебя, и тогда мы сможем уладить все наши дела. Твой почтительный сын Райс, гвербрет Аберуина».

— Ах мерзавец! — выдохнула Ловиан. — Уж ты-то точно истинный сын Тингира!

Невин был очень доволен, когда Ловиан предложила ему сопровождать ее в поездке в Аберуин.