— Это сложный вопрос, но его можно обсудить, если ты захочешь этим заниматься. Я просто подумал о ремесле травника, лекаря, которому я мог бы тебя обучить. Я многое освоил за свою долгую жизнь, и будет жаль, если мои знания умрут вместе со мной.

— И ты путешествуешь везде, и живешь там, где тебе хочется… — Джилл вдруг почувствовала, что появилась надежда изменить что-то в ее жизни.

— Только так. Ты достаточно сообразительна для того, чтобы получить знания и изучить ремесло. Ловиан поймет, если ты решишь оставить ее. Она знает, что со мной ты будешь в безопасности.

— А как же отец? Я сомневаюсь, что он позволит мне уйти с тобой. Мы все время были вместе — он и я. Боюсь, я не смогу оставить его.

— Конечно. Но когда-нибудь это все равно должно случиться. — Хотя Невин говорил спокойно, его слова ранили как нож.

— Ну почему же? — воскликнула Джилл. — Если я останусь здесь…

— А не ты ли только что говорила, что здешняя жизнь тебя тяготит?

— О! Да, конечно, я не смогу это долго выдержать…

— Тогда подумай о нашем разговоре. Никто не просит тебя решать прямо сейчас.

Невин ушел, когда она выполняла самую нудную работу — разматывала моток, который запутал серый гном. Джилл размечталась над предложением старика. Ей приятнее было думать о том, как она скитается по дорогам, за собой груженого мула, и заготавливает лечебные травы для крестьян, чем о том, что она выйдет замуж за какого-нибудь скучного лорда и будет жить в душном комфорте. Конечно, больно будет оставить Каллина, но ведь она всегда сможет вернуться и увидеть его, если очень захочет. Гораздо мучительнее будет жить в крепости под одной крышей с Родри и его женой, видеть его каждый день и знать, что другая женщина получит то, что станет недосягаемым для нее. Родри оставался для Джилл красивой мечтой, которая никогда не сбудется.

Ближе к вечеру она вышла во двор, чтобы немного подышать свежим воздухом. Родри пошел следом и догнал ее возле стены между амбарами.

— Милорду надо быть очень осторожным, преследуя меня, — грустно заметила Джилл. — Что если кто-нибудь увидит тебя?

— А мне наплевать, увидят или нет. Мне надо поговорить с тобой. Давай найдем место, где нам не помешают.

— Вот как? У тебя на уме, видно, не только одни разговоры.

— И да и нет. Что в этом плохого? — Родри улыбнулся ей так нежно, что Джилл последовала за ним.

— Вот что мы сделаем сейчас, — сказал Родри. — Я… — Слова, казалось, застряли у него в горле. — Ну, — начал он снова, — ты видишь, у меня… Я хочу сказать, что я устал от разговоров.

— Ты еще ничего не сказал. Как от этого можно устать?

— Знаю. Я имею в виду ту сделку, которую мы заключили.

— Ну, это уж слишком. Я бы не назвала это сделкой, будь ты неладен.

— Положение изменилось. Я… — Он посмотрел на нее с глуповатой улыбкой.

С явным раздражением Джилл пошла прочь, но он схватил ее за плечи. Она наступила на подол своего платья и чуть не упала в его объятия. Он засмеялся и поцеловал ее и крепко сжал в объятиях, когда она попыталась вырваться, а затем вновь поцеловал так нежно, что она невольно обхватила его за шею и прижалась потеснее предвкушая то удовольствие, которое обещают поцелуи.

— Оставь дверь в твою комнату незапертой на ночь, — шепотом сказал Родри.

— Глупец! Если кто-нибудь увидит тебя, новость сразу облетит всю крепость.

— Кто может подняться к тебе среди ночи, кроме меня? — Он нежно поцеловал ее — Оставь дверь открытой, прошу тебя.