— Проверь их, и если ты решишь, что они подходят, я их обязательно возьму. В принципе, ты можешь делать это самостоятельно. Я абсолютно доверяю тебе.

— Благодарю.

Они просто посмотрели друг на друга, но это мгновение показалось обоим мучительно долгим. Каллин никогда не анализировал своих чувств и не проявлял их открыто, поэтому он чувствовал себя не в своей тарелке. Почему он одновременно и восхищался Родри и ненавидел его? Ясно, что из-за Джилл, но не только же из-за нее. Он просто не мог этого понять. Его пугало их отчуждение, которое становилось с каждым днем очевиднее, потому что Родри становился все более беспокойным.

— Каллин, — сказал Родри. — Ты знаешь, я уважаю тебя.

— Да, господин, и я ценю это.

— Тогда скажи мне откровенно, я сделал что-нибудь, что огорчает тебя?

Что-нибудь? Каллин почувствовал присутствие Джилл так осязаемо, как будто она появилась только что в дверном проеме.

— Ну, не бойся, — продолжал Родри, — ты, так же как остальные, невысокого мнения обо мне?

— Нет, господин. Если бы это было так, я бы не поступил к вам на службу.

— Ну и хорошо, — Родри снова повернулся к нему слегка улыбнувшись. — Послушай, помнишь, я просил тебя сыграть со мной в карноик?

— Да, помню, но, по правде сказать, я не думал тогда что мы останемся в живых.

— Но мы выжили. Сегодня после ужина я приду с доской — и мы сыграем.

После того как Родри ушел, Каллин долго еще стоял посреди сарая с деревянным мечом в руке. За свою длинную бродячую жизнь он видел много дворцов, но никогда он не встречал такого лорда, как Родри, — таким, по его мнению, должен быта каждый лорд. Если бы только не Джилл.

Если бы… Он громко выругался и вышел на тренировочную площадку, отбросив тягостные мысли.

Каллин тренировался с большой нагрузкой. Скоро он понял, что надо остановиться, потому что у него закружилась голова. Он медленно пошел, контролируя каждый шаг. Он добрался до своей комнаты и повалился на кровать прямо в обуви, не снимая одежды и перевязи с мечом. Когда он проснулся, возле кровати стояла Джилл. Косые лучи солнца, проникающие через окно, говорили о том, что приближался закат.

— Что ты здесь делаешь? — рассердился Каллин. — Ты не должна даже близко подходить к казарме.

— Знаю, я и сама ненавижу эти бараки. Отец, я соскучилась по тебе. У нас не было случая поговорить в эти дни.

Каллин почесал подбородок. Джилл села рядом с ним. В своем новом платье она так походила на свою мать, что он чуть не заплакал.

— Ну, моя милая, я тоже очень скучаю по тебе. Ты теперь такая красивая леди.

— Проклятье! Ловиан может осыпать меня почестями, ели ей хочется, но все равно я всегда буду дочерью серебряного кинжала.

Она произнесла это с такой горечью, что даже Каллин уловил это.

— Ты права, Родри никогда не женится на тебе, — сказал он. — Ты должна помнить об этом, когда хихикаешь и заигрываешь с ним.

Джилл побледнела и замолчала, сжав руками край одеяла.

— Я видел, как вы смотрели друг на друга: словно пара охотничьих собак — на кусок мяса, — продолжал Каллин. — Держись подальше от него. Он честный человек, но мужчины частенько из-за красивой женщины забывают о своей чести.

Джилл кивнула, ее губы скривились, обнаружив искреннее страдание. Каллин почувствовал, что разрывается на части. Он искренне сочувствовал ей, не зная точно, что творится у нее на душе, но в то же самое время ему хотелось ударить ее просто за то, что она могла полюбить другого мужчину.

— Иди и подумай об этом.