— Я признаюсь тебе, о чем я молчал девятнадцать лет, — произнес Каллин. — Ты думал когда-нибудь о том, как я получил прозвище проклятого серебряного кинжала?

—  Часто. Но боялся спрашивать.

— Я был всадником в отряде керморского гвербрета, — Каллин едва улыбнулся. — Там была одна девушка, которую я полюбил. Она прислуживала за столом в большом зале. Это была мать Джилл, ее звали Сериан. И другой парень любил ее тоже. Мы подрались из-за нее, как собаки из-за кости. Она дала понять, что выбирает меня. Но этот парень, проклятье, я забыл, как его звали, ну да все равно, — он не поверил ее словам и продолжал увиваться вокруг нее. Однажды он набросился на меня, когда я попытался поставить его на место. Мы схватились не на жизнь, а на смерть, и я убил его, — Голос Каллина умолк, он посмотрел на меч, лежавший у него на коленях. — Прямо там, в казарме гвербрета. Его милость чуть не повесил меня, но капитан вмешался: все-таки тот напал на меня первым. Потом его милость выгнал меня со службы. Моя бедная Сериан настояла на том, чтобы я взял ее с собой. — Каллин снова посмотрел на Невина. — Знаешь, тогда я поклялся, что никогда не убью другого человека из-за женщины.

Невин молчал — просто потому, что Каллин не мог Даже представить себе, как многое в своей Судьбе он искупил вместе с этим горьким признанием.

— Ты знаешь, — сказал Каллин. — Я был просто упрямым щенком…

— О, да. Я и сам был таким же упрямым, когда был молодым.

— Не сомневаюсь. Ты знаешь, травник, почему мы не можем найти общего языка? Потому что мы очень похожи друг на друга.

— Прах и пепел, — сказал Невин. — Действительно похожи.

— Красивая, правда? — сказала Даниан. — Майлвады всегда любили роскошное серебро.

— Да, — согласилась Джилл, ставя статуэтку на место. — Должно быть, ее милости очень тоскливо покидать все это великолепие, когда она возвращается в Каннобайн.

— Так оно и есть. Должна признаться, меня меньше всего обрадовало, когда погиб брат Ловиан. — Даниан сменила тему разговора, пожав плечами. — Джилл, ты должна быть очень внимательной, когда мы здесь.

— О, я так волнуюсь. Данн, мне страшно.

— На первый раз тебе сделают небольшую скидку. Держись поближе ко мне и старайся все делать как я. И пожалуйста, не говори никаких грубостей. Для начала умойся и смени эти грязные штаны на приличное платье.

Так как Джилл никогда в жизни не ездила верхом в женском седле, она оделась для поездки в Аберуин в свою привычную старую одежду. Она так хорошо себя чувствовала, что с ужасом думала о том, что придется с ней снова расстаться. Однако она переоделась по требованию Даниан, когда та пригласила Джилл в женский зал, чтобы представить жене гвербрета. Донилла оказалась красивой женщиной с прекрасными темными глазами, копной каштановых волос и стройной девичьей фигурой.

Она любезно предложила им сесть, и слуга тут же подал вино в настоящих стеклянных бокалах. Но хозяйка была смущена, когда болтала с Даниан, и все время теребила пальцами шелковый носовой платок. Джилл обрадовалась, когда аудиенция закончилась.

— Данн, — спросила Джилл, как только они остались вдвоем в комнате. — Ее милость больна?

— Нет. Но Райс собирается оставить ее, потому что она бесплодна. Мне ее очень жаль.

— А что с ней будет?

— Наша госпожа намерена выдать ее замуж за вдовствующего кузена. У него уже есть два наследника, и он будет рад иметь красивую жену. Если это не выйдет, то она должна будет с позором вернуться назад к своему брату.