— Завтра я починю печку, — пообещал Topp, садясь с кружкой в другое кресло, — и у нас будет тепло.

— Тепло? Что такое тепло? — Свернувшись калачиком в кресле, Мэллори наблюдала за Чарли, который довольно потягивался у камина. — Я даже не помню, на что это похоже!

Уставившись на огонь, она с тоской подумала о своем доме с центральным отоплением, которого лишилась наряду со всем остальным. Единственное, что у нее осталось, — это унижение и огромный долг.

И муж, который ее презирал.

Она вздохнула.

— Днем тебе здесь больше понравится, — сказал Topp.

— Надеюсь, что ты прав, — ответила Мэллори, хотя очень в этом сомневалась. Она посмотрела на него. — И что же мне здесь может понравиться?

— Холмы, море, покой. Свежий воздух. Пение птиц. Простор. Никаких звонящих телефонов, электронной почты, никакой суеты.

Внезапно перестав дрожать, Мэллори удивленно посмотрела на него.

— Я думала, ты без всего этого жить не можешь. А как же погоня за деньгами, риск, выброс адреналина?

— Я предпочитаю бросать вызов горам, — ответил Topp. — Не буду врать, что не получал удовольствие, когда занимался бизнесом, но изначально я планировал заработать достаточно денег, чтобы купить загородный дом. Разумеется, не такой большой, как этот. Ферму или что-то в этом роде, чтобы можно было получать доход от земли. Обратная сторона успеха состоит в том, что вместе с ним приходит ответственность, — продолжил он. — Когда нанимаешь большое количество людей, ты осознаешь, что от тебя зависит их благосостояние, и с каждым днем тебе становится все труднее решиться на продажу бизнеса.

Должно быть, во взгляде Мэллори было больше скептицизма, чем она думала, потому что Topp внезапно остановился.

— Понимаю, это прозвучало так, как будто я занимался бизнесом только ради своих сотрудников, что, конечно, не является правдой, — признался он. — И я действительно получал удовольствие от трудных проектов и выгодных сделок. Нетрудно убеждать себя в том, что после очередного миллиона ты сможешь остановиться. До тех пор, пока на горизонте не появляется возможность заработать еще один миллион… Кто знает, как долго бы это еще продолжалось, если бы я не получил письмо от дедова нотариуса.

Topp наклонился, чтобы положить в камин полено, и мерцающее пламя огня осветило его мужественные черты. Наблюдая за ним поверх кружки, Мэллори поняла, что за последнюю минуту узнала о нем больше, чем за пять месяцев их брака. Прежде Topp ничего не рассказывал о себе.

А она не спрашивала.

Мэллори содрогнулась, словно пытаясь прогнать неприятную мысль.

— Это письмо перевернуло всю мою жизнь, — продолжил он, не заметив ее реакции. Оно заставило меня понять, что я слишком долго шел по пути, по которому собирался сделать всего несколько шагов, и мне пришлось сделать выбор. Я мог либо продолжать делать деньги, либо все продать и вернуться в Кинсейлли.

— Вернуться? Я думала, ты был здесь всего один раз.

— Это так, но с Кинсейлли связана большая часть истории моей семьи. Отец много рассказывал мне о нем, а он слышал о Кинсейлли от своего отца, который здесь вырос. Тот был младшим сыном, поэтому ему пришлось самому пробиваться в жизни, но он никогда не забывал Кинсейлли, и мой отец был воспитан на историях об этом месте. — Topp подправил ногой полено. — Я не ожидал, что однажды стану хозяином Кинсейлли, но всегда чувствовал связь с этим местом. Оно особенное. Я ощутил это, когда отец привез меня сюда в шестнадцать лет, и месяц назад, когда приезжал его осматривать. Мне все еще не верится, что Кинсейлли теперь принадлежит мне, — признался он, оглядевшись вокруг.