— Ваша светлость любит пошутить, но я лучше найму клыки, чем буду отращивать свои. Мне очень повезло с серебряным кинжалом. Когда я увидел, как тот мерзавец достал ножи и кинулся на меня…

Блейн бросил взгляд на Джилл.

— Ну, серебряный кинжал, я начинаю думать, что ты имела основания первой пустить кровь.

— Спасибо, ваша светлость. Клянусь, я не знала, что тот человек собирается принять яд.

При этом странном заявлении Родри забыл, кто он теперь, и сделал шаг вперед. Выругавшись, стражники схватили его и оттащили назад. Блейн повернулся на звук.

— Ведите его сюда. Значит, поймали этого жалкого серебряного кинжала, так?

— Да, въехал в южные ворота, смело и нагло, ваша светлость, — сказал стражник. — И у него с собой конь западной охотничьей породы, которого, готов поспорить, он украл.

— Несомненно. Он всегда любил чужих лошадей.

Хотя Блейн пытался скрыть улыбку, Родри это заметил.

— Блейн, ублюдок! — рявкнул Родри. — Это одна из твоих проклятых шуток!

Услышав оскорбление, присутствующие так и ахнули, а Блейн расхохотался и встал. Широкими шагами он пересек зал и схватил руку двоюродного брата.

— Да, это так. Я думал, что мы посмеемся, арестовав тебя, как серебряного кинжала. А, боги, я так рад видеть тебя.

Когда они пожимали друг другу руки, Родри был готов расплакаться.

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал он. — Но что ты делаешь с моей женщиной?

— Ничего, уверяю тебя. Я отношусь к женщинам с большим уважением, чем некоторые из моих родственников, которых я мог бы назвать по имени.

С улыбкой Родри ударил его по плечу. Все в зале смотрели на них, и Блейн внезапно вспомнил, что он председательствует на судебном процессе.

— Пойди встань рядом с Невином, ладно? Давайте закончим эту проклятую процедуру.

Невин сухо улыбнулся ему, но в глазах старика читалось сильное беспокойство. Родри понял, почему улыбка старика столь скупа, когда один из стражников шагнул вперед, чтобы дать свидетельские показания о незнакомце, который предпочел принять яд, чем встречаться с гвебретом. У погибшего на шее висел какой-то колдовской талисман.

Некоторое время Блейн обдумывал дело, затем объявил, что он не видит ничьей вины в связи со смертью незнакомца, после чего закрыл заседание.

— Несомненно, дану Хиррейд лучше без этого типа, — весело объявил он.

Огверн и его свидетели поднялись, поклонились гвербрету, а затем бросились к двери. Когда изумленные советники собрались вокруг Блейна, осыпая его вопросами, Родри пошел к Джилл и схватил ее за плечи.

— Боги, любовь моя! Что все это значит?

— Честное слово, не знаю. Родри. Боги, как я рада видеть тебя!

Он обнял ее и прижал к себе. И тотчас ощутил, что она дрожит от страха. Поскольку никогда раньше он не видел, чтобы она чего-то боялась, то почувствовал, как у него сжалось в груди.

— Ну, любовь моя, — он попытался ее успокоить. — Мы и раньше участвовали в трудных сражениях. И в этом мы тоже победим.

— Лучше бы ты оказался прав. Это все, что я могу сказать.

Услышав приближающийся стук копыт, Аластир вскочил на ноги, опасаясь, не приехал ли за ним Мастер Эфира, но это оказался всего лишь Саркин, который спешился возле лагеря и отвел своего коня в заросли.

— Почему ты вернулся так скоро? — спросил Аластир.

— Я не стал задерживаться в городе. Там полно слухов. Болтают о каком-то невзрачном старом травнике, который только что приехал и, как кажется, имеет влияние на гвербрета.

Аластир ругался всеми грязными словами, какие только знал.