— Когда я занимался дальновидением, то видел, как ты охраняла Огверна, этого вора, — продолжал старик. — Отведи меня к нему. Если тебя вчера ночью мучили кошмары, то готов поспорить: с ним тоже не все было в порядке. Тот человек, отравленный, пытался выпить из тебя жизненную силу, чтобы поддерживать жизнь своего… ну… ту голубую тень, которую ты видела.

— Откуда ты знаешь?

— Он только что сам рассказал мне об этом. Поскольку он мертв уже какое-то время, то не мог поведать мне слишком многое: его тень уже начала слабеть и распадаться. Поэтому я просто отправил его на предстоящий ему суд, несмотря на то, что мне очень хотелось вытянуть из него побольше полезных сведений.

Джилл почувствовала, что каменеет от страха. От этого разговора о привидениях становилось не по себе.

— Ну, ну, — попытался успокоить ее Невин. — Это самая обычная вещь, но сейчас не время объяснять тебе все. Давай посмотрим, что случилось с Огверном.

Когда они пришли в гостиницу «Красный дракон», то обнаружили, что Невин был прав. Испуганный владелец гостиницы сообщил им, что Огверн прошлой ночью заболел и находится в своих покоях. Они поспешили наверх и нашли дверь запертой. Когда Джилл постучала, дверь открыл Бокк.

— Я услышала, что Огверн заболел, — сказала Джилл. — Я привела травника, которому можно доверять.

— Хвала всем богам в Других Землях, — произнес Бокк с искренней благочестивостью. — Это было ужасно, на самом деле ужасно. Я никогда не думал, что буду благодарен проклятому стражнику, но если бы их светлость не поставили этого большого сильного парня у двери для охраны, то папа выбросился бы из окна. Клянусь!

Невин кивнул с мрачным видом, словно ожидал как раз этого. Огверн лежал в кровати, старое синее одеяло было натянуто до самой массивной шеи вора. Огверн смотрел в потолок и выглядел смертельно испуганным.

— Прошлая ночь была подобна третьему кругу ада, — продолжал Бокк. — Мы сидели за кружкой эля в «Красном драконе», и внезапно папа стал дрожать и бредить.

— Я не хочу об этом слушать, — Огверн натянул одеяло на голову. — Оставьте умирающего умереть спокойно.

— Ты не умрешь, — сказал Невин. — Я — травник, господин хороший, поэтому опусти одеяло и опиши мне твои симптомы.

Одеяло немного опустилось, и темные глаз Огверна выглянули через край.

— Я схожу с ума. О, это кара, кара, кара! Я лучше умру, чем сойду с ума, поэтому свари мне какой-нибудь яд, травник.

— Я не стану делать ничего подобного. Прекрати заниматься пустословием и расскажи мне о своем бреде.

— Расскажи ему, папа, — вставил Бокк. — Расскажи ему о курицах.

Огверн застонал и снова натянул одеяло на голову.

— Он стал говорить о желании напиться крови, — сообщил Бокк. — О том, чтобы убивать кур и пить их кровь.

— Это было ужасно, — Огверн опустил одеяло. — Я на самом деле не знаю, что сказать. Внезапно я испугался, господин хороший, и начал дрожать, пот лился с меня, ведрами. Я знал: я обречен и умру. Что бы я ни сделал, я умру. — Огверн замолчал, слабея. — Но я должен был выпить кровь. Отвратительно! Никогда в жизни я не испытывал такого ужаса.

— А затем он начал кричать, что лучше умереть быстро, чем медленно, — вставил Бокк. — Он выхватил кинжал, но тут на него прыгнули мы — я и пара наших ребят — и доставили его сюда, наверх, как раз когда пришли городские стражники. После того, как папа попытался выпрыгнуть из окна, мы привязали его к кровати, но он продолжал бредить, метаться и орать о том, что хочет умереть.