— Клянусь самой Богиней, — зарычала Джилл. — Свет в конце концов побеждает!

Враг задрожал, как пламя свечи на сквозняке, затем исчез, но, насколько она знала, он все равно вернется, чтобы мучить ее. Возможно, это случится во сне, когда она будет бессильна. Расплакавшись, она села на край кровати и сжала дрожащие руки между колен. В этом сражении ей нисколько не поможет ее хваленое умение владеть мечом. С двеомером может сражаться только двеомер. Она поняла тогда, что отрицая силу двеомера, стала беспомощной. Ее постоянно будут притягивать к контакту со странными вещами, ей придется противостоять тому, что выше ее сил. Она не сможет оказывать влияние на эти таинственные процессы или контролировать их — просто потому, что у нее нет ни знаний, ни подготовки. Любой человек может взять в руки меч, но только тренированный боец способен зарубить противника. И именно тогда Джилл вспомнила Невина. Какое счастье, что мастер двеомера находится на пути сюда!

Джилл много раз видела, как старик связывался с другими мастерами через огонь. Насколько она знала, только мастер способен сделать нечто подобное. Невежда, вроде нее, неспособен выйти на контакт. И все же она встала и медленно приблизилась к свечам. Это была первая сознательная попытка Джилл воспользоваться двеомером и она чувствовала себя глупо. Затем появилось смущение и наконец испуг, но она заставила себя уставиться в огонь и подумать о Невине. На мгновение она осознавала у себя в сознании только пустоту, затем странное давление, нарастающее каким-то необъяснимым образом. Ощущения напоминали усиленную попытку вспомнить вдруг забытое имя.

Ей делалось все страшнее. Она боялась использовать двеомер, боялась того, кто преследует ее. Страх все нарастал, пока Джилл внезапно не вспомнила о том, что каким-то образом знала всегда: страх — это ее ключ, то сильное чувство, которое взломает стены разума.

— Невин! — крикнула она вслух. — Помоги мне!

И вот она увидела его лицо, пляшущее над пламенем свечей. Это был совершенно четкий образ, кустистые брови удивленно приподняты, глаза тревожны.

«Благодарю всех богов за то, что ты позвала меня, — прозвучал его голос у нее в сознании. — Я уже несколько дней пытался связаться с тобой.»

Голос видения Невина звучал так деловито, что Джилл истерически рассмеялась.

«Попытайся успокоиться, иначе ты утратишь образ, — пришла его мысль и звучала она резко. — Подумай о поединке на мечах, дитя. Ты знаешь, как концентрировать волю.»

Она поняла, что и это каким-то образом знает, — теперь, когда он ей напомнил. Во многом ее нынешняя концентрация напоминала ту, смертоносную, управляемую холодным разумом, когда она наблюдала за движениями вооруженного врага.

«Я давно следил за тобой при помощи дальновидения и видел, как тот человек отравился, — продолжал Невин. — Неудивительно, что ты так обеспокоена. А теперь послушай. Кажется, у нас несколько врагов, но мы можем превратить это в наше преимущество. Ты понимаешь, что им нужно?»

«Опал, который у меня есть. По крайней мере я думаю, что у меня есть именно опал. Надменный маленький ублюдок постоянно меняет форму.»

Невин рассмеялся так весело, что Джилл почувствовала, как ее страх исчезает.

«Определенно это тот опал. Должен заметить, духи, которые им управляют, временами могут вызывать раздражение. Видишь ли, это талисман благородства, добродетели и положительных качеств, и духи слишком серьезно воспринимают гордость. Беспокоил ли тебя образ мертвеца?»

«Не знаю. Кто-то меня явно тревожил.