«Не беспокойся. Я поставлю над тобой охранную печать. Спи и отдыхай, дитя. Я скоро буду в дане Хиррейд.»

Образ Невина исчез. Джилл улеглась на постель, но оставила свечи гореть, а на подушку рядом с собой положила серебряный кинжал. Она была уверена, что не заснет, но когда внезапно проснулась, комната была уже залита солнечным светом. В коридоре свистел паж, и этот простой звук показался ей самой красивой музыкой, которую она когда-либо слышала.

Джилл встала, прошла к окну и выглянула наружу. Солнечный свет заливал людей, ходящих по улице, они смеялись и разговаривали. Теперь казалось невозможным верить в битвы двеомера, в то, что совсем недавно Джилл призывала свою волю и разговаривала с Невином через огонь. Содрогнувшись, Джилл отошла от окна и побыстрее оделась. Она хотела, чтобы вокруг нее находились другие люди.

После того, как Джилл спустилась в большой зал, воспоминания о ночном страхе отошли в дальний уголок сознания. Солдаты сидели за столами и завтракали, они смеялись и перешучивались, а слуги с подносами бегали взад-вперед.

Сам Блейн был в прекрасном настроении. Он болтал с Джилл, словно забыл об отравленном незнакомце. Важные господа его двора, камерарий, бард, советники и писари подходили, чтобы пожелать своему лорду доброго утра, и с серьезным видом кланялись Джилл. Блейн разломал буханку сладкого хлебца с орехами и вежливо протянул Джилл. Она отметила, что его светлость пьет за завтраком эль, а не мед.

— Буду очень рад снова увидеть двоюродного брата, — воскликнул гвербрет. — Мальчишками мы весело проводили время. Видишь ли, мы оба были пажами в дане Кантрей, а тамошний старый гвербрет отличался высокомерием и чопорностью, поэтому мы постоянно устраивали то одну, то другую шалость. — Он замолчал и поднял голову, глядя на спешащего к нему пажа. — В чем дело?

— Снаружи ждет очень странный старик, ваша светлость. Он заявляет, что немедленно должен встретиться с вами по очень срочному делу. А сам выглядит, как нищий. Говорит, что его имя — «Никто».

— Невин, благодарение всем богам! — выпалила Джилл.

— Ты его знаешь? — спросил Блейн несколько удивленно.

— Да, ваша светлость, и ради Родри и меня я умоляю вас поговорить с ним.

— Тогда решено. Веди его сюда, парень, и всегда помни, что к старикам следует относиться вежливо, независимо от того, насколько потрепанными они выглядят.

Когда паж поспешил прочь, Джилл ощутила дрожь. Она почувствовала, что залитый светом, наполненный людьми шумный зал внезапно стал нереальным. Словно уловив ее настроение, Блейн встал. Слегка нахмурившись, он смотрел, как входит Невин. Старый коричневый плащ болтался за спиной старика. Мастер двеомера склонился перед гвербретом с легкостью, которой могли бы позавидовать многие молодые придворные.

— Простите меня, ваша светлость, за то, что потребовал вашего внимания, — сказал Невин. — Но дело на самом деле безотлагательное.

— Любой человек имеет право на правосудие. Если оно требуется, я его обеспечу. Что вас беспокоит, господин хороший?

— Тот человек, который отравился вчера вечером.

— Боги! — воскликнул пораженный Блейн. — Неужели новость распространилась так быстро?

— Распространилась среди тех, у кого есть уши, чтобы услышать. Ваша светлость, я пришел, чтобы избавить вас от затрат по захоронению этого дурака. Вы знаете, где лежит труп?

— Вы его родственник?

— Поскольку в каждом клане не без урода, то можно сказать и так.