— В таком случае, меня удивляет, что Перрин все еще жив.

Вот именно. Саламандр не знает, почему Родри не убил его, и я сам не имею об этом ни малейшего представления. Хорошо, он жив и представляет для нас загадку, которую нужно разгадать. Посмотри его ауру.

Элейно склонил голову набок. Пока он осматривал воздух вокруг спящего Перрина, его глаза начали косить.

— Это самая странная аура, какую я когда-либо видел, — наконец заявил бардекианец. — Цвет не тот и все внутренние узлы разбалансированы. Ты все-таки считаешь его человеком?

— Что? А кем еще он может быть?

— Не представляю. Просто я никогда в жизни не видел человека с такой аурой… Как, впрочем, и эльфа, и карлика.

— Ты прав. Над этим стоит задуматься. Если он — какая-то чужеродная душа, запертая в человеческом теле, то это объяснит очень многие вещи. К сожалению, нам может никогда не удастся выяснить правду. Он очень серьезно болен.

— Ты можешь его спасти?

— Не знаю. Я считаю своим долгом попробовать. Несмотря на то, что он сделал с Джил. В конце концов, он страдает. Кроме того, я считаю, мы должны выяснить об этом странном существе все, что удастся. Но, боги, до чего же мне сейчас мешает эта лишняя ноша!

— Я уже думал об этом. Я могу провести зиму здесь, если тебе требуется моя помощь. Отправлю послание жене на каком-нибудь другом корабле.

Невин собрался что-то сказать, но помедлил, раздумывая, что случилось с его голосом. Внезапно он понял, что готов расплакаться. Удивленный, Элейно положил руку ему на плечо.

— Спасибо, — наконец выдавил Невин. — Боги, я так устал…

— Может, и так. Наш сеньор — человек обидчивый. Он ревниво относится к собственной сильной воле. — Мадок помедлил, взбалтывая мед в кубке. — С другой стороны, я думаю, что холодность нашего сеньора вызвана, скорее, гвербретом Савилом, нежели вашей предполагаемой бестактностью.

Блейн поморщился. Он и сам, конечно, прекрасно знал, что он никакой не придворный и нет у него изысканных манер. Однако ему вовсе не нравилось, когда на это указывали.

Они сидели в уютных покоях Мадока, в одном из боковых брохей дворцового комплекса. Большая жаровня с углем пылала, разгоняя вечернюю прохладу. В комнате имелась полка с двадцатью двумя книгами. Блейн пораженно их пересчитал. Никогда в жизни он не видел столько книг одновременно.

— Это было бестактно с моей стороны, ваша светлость, — проговорил Мадок с виноватой улыбкой. — Простите. Все это дело с вашим кузеном начинает сводить меня с ума. Он должен быть в Аберуине. Но если король не призовет его назад… — Он беспомощно развел руками.

— Именно так. Я боюсь просить еще одной аудиенции. Если я действительно вызвал раздражение нашего сеньора, то не хочу все усугублять. Должен сказать, что ценю все, что ты для меня сделал. Если тебе потребуется помощь, можешь на меня рассчитывать.

— Благодарю. Впрочем, не забывай — у двеомера свой интерес в Родри.

— Мне так и показалось, — Блейн отпил меда и поставил кубок на стол.

Находясь при дворе, он предпочитал оставаться трезвым и настороже.

— Наверное, я не могу спросить, почему.

— Можете. Это не является большим секретом. Когда Родри был мальчиком, Невин получил предзнаменование. Вирд Элдиса — это вирд Родри. Так было предсказано.

О-о… — Блейн был слишком ошарашен, чтобы сказать что-то еще

Мадок улыбнулся, с беспокойством прошел к окну и посмотрел на ночное небо, покрытое облаками и освещаемое полумесяцем. В это мгновение он поразительно напоминал Блейну Невина.