— У тебя в комнате холодно, как на открытой всем ветрам дороге!

— Тогда перебирайся на мою сторону кровати. Там приятно и тепло.

Он обнял женщину, и она с жадностью повернулась к нему. Нескрываемая страсть удивила Маддина. Белиан не ведала, как прикидываться скромной, вести себя жеманно или флиртовать, подобно остальным женщинам, которых Маддин знал. Да и времени учиться этому у нее не было, думал он, и это его нисколько не беспокоило. Позднее он лежал в ее постели, дремал, не погружаясь в глубокий сон, но и не просыпаясь. Не остаться ли ему тут и весной? Банник будет рад еще одному мужчине для работы на ферме; Белл заполучит его в постель на каждую ночь; а с мальчишками постепенно можно наладить отношения. Если Маддин и не любил ее, то во всяком случае Белиан ему нравилась, и такое положение вещей устроит всех. И тем не менее, он не смел остаться. Впервые он понял, что на самом деле спасает свою жизнь. Ему нужно бежать, если он хочет ее спасти. Любой лорд в Кантрейе, который его узнает, отдаст его Девиру на расправу. Ему необходимо ехать на запад, причем достаточно быстро и удрать достаточно далеко, чтобы найти лорда, который никогда не слышал ни о нем самом, ни о лорде Бриноике и который находится в достаточно отчаянном положении, чтобы взять любого способного сражаться человека в свой боевой отряд, не задавая никаких вопросов. Скорее всего дело закончится тем, что Маддин окажется на стороне врага в этой долгой войне, в отряде союзника Керрмора или какого-нибудь лорда из Элдиса. Маддин поцеловал Белиан, чтобы разбудить, и снова занялся с ней любовью, желая таким образом отделаться от мыслей о будущем.

Этой ночью шел такой сильный снег, что Маддин рискнул остаться на ночь. Было так приятно и уютно спать, обняв Белл, что появилось искушение почаще это делать. Выйдя из комнаты утром, Маддин обнаружил кое-кого из соседей Банника. Они ели хлеб и пили эль за разговорами у очага. Хотя они вели себя с ним вежливо и были милы, Маддину стало неприятно, когда четыре пары глаз уставились на него с любопытством. Несомненно, он станет в будущем предметом сплетен. Если что-то из этих разговоров дойдет до чужих ушей, Маддин окажется в опасности. После этого он приезжал к Белиан только по ночам и покидал дом задолго до рассвета.

Тем не менее,, несмотря на все предосторожности, однажды ночью Маддин столкнулся с людьми Ромила. Ровно в полночь он пробирался по полям назад к Брин Торейдику. Холодный ветер быстро гнал по небу облака, которые то закрывали, то открывали полную луну. Маддин уже видел гору — она прорезала тьму, поднимаясь вверх из середины луга и выделяясь на фоне более светлого неба. Внезапно он услышал звон поводьев, который далеко разносился в чистом ночном воздухе. Лошади фыркали, копыта быстро стучали по дороге. Рядом находилась роща. Деревья стояли без листьев — плохое укрытие, но лучшее из всех, что мог сейчас найти Маддин. Он направил коня в заросли деревьев. Снег осыпался с веток ему на капюшон и вскоре покрыл весь плащ. Маддин не двигался и ждал. Он не бросился к горе. Если его все-таки поймают, он не хотел, чтобы вместе с ним повесили также и Невина.

Шесть всадников скакали по дороге рысью, держась близко друг к другу. Когда они оказались у самой рощи, то приостановились, встали кругом и начали спорить, куда повернуть на развилке. Маддин ясно слышал, что они сильно пьяны. Вокруг него собрались духи, их беспокойство и замешательство были почти ощутимыми. Они прислушивались вместе с ним к продолжающемуся у дороги спору. Затем конь Маддина вдруг забил копытом, содрогаясь от холода, и промерзшие поводья зазвенели в ночи. Один из всадников повернулся в седле и увидел его. Маддин заставил коня медленно пойти вперед; он понял, что ему лучше сдаться, чем ставить под угрозу жизнь Невина и, возможно, жизнь Белиан.