Тропа была такой узкой и так сильно петляла, что людям приходилось вести лошадей в поводу. Они добрались до большой опушки только во второй половине дня. На ней возвышались высокие каменные стены, которые когда-то окружали охотничий домик. Деревянные ворота давно сгнили, и путники увидели сквозь проем брох, все еще довольно крепкий, а также несколько полуразрушенных сараев.

Когда они подошли, сам Карадок вышел их встретить. Это был высокий стройный человек с длинными, жилистыми руками прирожденного фехтовальщика, высокими скулами и светлыми волосами южанина. Казалось, он одного возраста с Эйтаном, приблизительно тридцати пяти лет. Несмотря на то, что он каким-то образом себя обесчестил, Карадок производил сильное впечатление. Он стоял гордо и очень внимательно рассматривал вновь прибывших пронзительными глазами, которые немало повидали в жизни.

— Поскольку ты ищешь тех, кто готов продаться, я тебе привел парочку ребят, — сказал Отто.

— Интересно, — Карадок улыбнулся каждому из них, Эйтану с кантрейским вепрем на рубахе, и Маддин, одетому как фермер, но с мечом на поясе. — Когда-то я тоже выглядел, как вы двое. Покинул боевой отряд в Керрморе несколько… ну, внезапно. Толком не попрощался со своим лордом. Готов поспорить, Эйтан, что у тебя на спине есть шрамы — судя по пятнам на рубахе.

— И немало. Но прах и пепел, я не собираюсь тебе рассказывать, почему они у меня появились.

— А я никогда не стану спрашивать. Слушайте условия, парни. Этим летом я возьму кого угодно. Если вы ни на что не годны, то погибнете в схватке, и мы от вас избавимся. Если вы дельные ребята, то получите равную долю от заработанного. И помните: я — вожак в стае псов. Если вы только доставите мне хоть какое-то беспокойство, я выбью из вас все дерьмо. Зарубите на носу: или вы подчиняетесь приказам, или вы с нами не едете.

Как только они вошли в дан, стало очевидно, что Карадок не шутил и не преувеличивал. Типичных для стоянки разбойников куч грязи, которых опасался Маддин, не было и в помине. Лагерь оказался чистым, как казармы важного лорда. В отряде было тридцать шесть человек. Их вещи содержались в порядке и чистоте, лошади выглядели хорошими и здоровыми, а дисциплина поддерживалась даже лучше, чем в старом боевом отряде Маддина. Когда Карадок представлял новых рекрутов, члены отряда так уважительно и внимательно слушали его, что Маддин начал задумываться: уж не благородного ли он происхождения.

Отто зашел в дан вместе с ними и слушал Карадока, в задумчивости поглаживая бороду, но не сказал ни слова, пока они все снова не вышли на двор, чтобы Маддин и Эйтан сняли седла с лошадей и разгрузили пожитки.

Ну, Отто, мы скоро снимаемся с места, — сказал Карадок. — Отправишься с нами в Элдис?

— Может быть. Я привык к компании, в особенности той, которая может заплатить кузнецу лучше, чем вонючие крепостные в этом лесу.

— Можем, и тебе понравится Элдис после того, как мы туда доберемся.

— Ха! Сомневаюсь. Всегда считалось, что в жилах Элдиса течет эльфийская кровь.

— Только не надо снова об этом! — Карадок сделал страдальческое лицо. — Я восхищаюсь твоим мастерством, кузнец, но должен признать, что меня иногда поражает твоя глупость. Почему, скажи на милость, тебя так беспокоят эти эльфы?!

Ты можешь смеяться сколько хочешь, но эльфийская кровь делает человека ненадежным.

— Любого человека можно считать ненадежным, если к его клану привязалась соответствующая легенда, — Карадок провел пальцем по серебристому лезвию топора Отто. — Но можешь болтать об эльфах, сколько тебе угодно, пока продолжаешь творить свою магию с железом. Когда мы все станем богатыми, как лорды, и самым известным свободным воинством во всем Дэверри, ты будешь делать нам мечи из этого твоего колдовского металла.