– Ну и сговорились, – обрадовался Михаил Федорович. Он знал, что в Давлеканове все магазины одинаковые – что в одном есть, то и в другом будет. Дал он старухе тридцать рублей – из той полсотни, что Кузьма одолжил, – сказал:

– На цены не скупись, что попросит – все покупай. Если фрукты какие будут или свеженькое что – обязательно бери. Может, и на базар заглянешь случаем, посмотри.

– Не боись, милок, все сделаю, что сумею, – сказала старуха, пряча деньги. – Чай, сама когда-нибудь такая буду, не приведи господь. Не боись, присмотрю за ней... Как зовут-то ее?

– Анна.

– А тебя?

– Михаилом.

– Ну и ладно. А меня все бабкой Анфисой кличут.

– Спасибо тебе, мамаша.

– Не на чем.

Михаил Федорович еще раз заглянул в палату, сказал Анне Матвеевне про Анфису. Еще раз попрощались. Домой ехал медленно – все равно день потерян, а там пусть Варвара сама управляется. Так и так на днях смотается, тогда все самому придется тянуть...

Приехал, привязал лошадь к изгороди, зашел в дом – и так пусто было там, словно и не жил никто. Сел, не раздеваясь, за стол, подпер голову рукой, посмотрел в окно – тихо и сумеречно было на улице. Сидел он так минут пять, смотрел – и ничего не видел. Думал – надо как-то дальше жить, приспосабливаться, детишек поднять. Успеть бы, не свалиться самому. Прожить бы еще лет семь-восемь, пока Олюшка не определится, а там и помирать можно. Подумал так – и сам испугался: как будто решил уже, что Анюта не жилец на этом свете...

Встал, отгоняя тяжелые мысли, вышел во двор, кликнул:

– Варвара!

Та вышла из коровника, вытерла руки:

– Чего вам, батя?

Михаил Федорович смотрел на нее, молчал. Обидно стало: вроде чужая, и не спросит, как там мать...

– Когда ехать-то думаешь?

– Завтра.

«А собиралась еще дня два побыть», – с горечью подумал Михаил Федорович и вздохнул:

– Ну, езжай.

И устало пошел к изгороди – отвязать лошадь, отвести на конный двор. Забыл спросить – где Гришка? Потом сообразил – должно быть, дежурить за него поехал, сегодня его очередь.

Сел в тарантас, пустил кобыленку шагом – не хотелось ему в пустой дом возвращаться. И обратно, с конного двора, шел медленно, устало, разбрызгивая грязь тяжелыми сапогами. И, зайдя в дом и увидев пустую кровать жены, опять подумал: умрет Анюта.

6

На другой день Варвара уехала. Стали втроем управляться. Михаил Федорович работал до потемнения в глазах, садился отдыхать, выкуривал папиросу – и опять за работу. А дел много было – весна. И ребятишки старались вовсю. Гришка так и в школу почти перестал ходить, сказал отцу:

– Я и сам все сумею. Там же на придурков все рассчитано, долбят по десять раз одно н то же. А мне и одного раза хватит.

Сходил Михаил Федорович к учительнице – та знала про его беду, о Гришке сказала:

– Умница парень у вас, ему обязательно дальше учиться надо.

А насчет посещений так сказала:

– Каждый день ему не надо ходить, а через день пусть показывается. Он парень способный, не ленивый, потом нагонит.

Даже Олюшка изо всех силенок помогала – посуду мыла, подметала, корм курам давала.

Но долго так продолжаться не могло. Михаил Федорович знал, что еще немного такой работы – и он сляжет. А кого позовешь помочь? У всех дел под завязку – колхоз еще не отсеялся. Правда, Устинью можно было бы позвать, она не откажется, но не лежала к этому душа у Михаила Федоровича.