— А вот и первый отчаянный сорвиголова, — произнёс старик, растягивая губы в насмешке.

Гарольд насчитал ровно девять противников. Положение стремилось к безвыходному.

Чернорясники стояли гурьбой, закутавшись в шерстяные балахоны и капюшоны. Башня продувалась всеми ветрами, которых на высоте было довольно много. Вдоль стен стояли жаровни с горящими углями, но это слабо помогало против холодного зимнего ветра.

— Вы ответите за всё, — крутанув мечом, произнёс Гарольд. Других слов в этой ситуации он просто не нашёл.

Сектанты хором рассмеялись.

— За что? — дружелюбным тоном произнёс Пастырь. — За то, что мы очистили этот город от скверны? За то, что делаем этот мир лучше?

— Мир будет лучше, если в нём не будет подобных вам, — фыркнул следопыт. — Боги завещали, как нужно править, и не вам это решать.

— Ты хоть одного бога видел? — добродушно рассмеялся старик. — Разве могли они допустить, чтоб все эти графья, герцоги, короли и императоры сидели на троне и правили только потому, что им посчастливилось родиться в нужной семье в нужное время, а достойные и талантливые люди прозябали в нищете?

— Талантливый человек всегда сможет пробиться наверх.

— Ты говоришь нашими словами! — улыбнулся Пастырь. — Ты уже в глубине души согласен со мной.

— Нет! — воскликнул следопыт и попытался зарубить старика, но тот едва уловимым движением увернулся от клинка, скользнувшего рядом с бородой.

Остальные сектанты схватились за оружие, но Пастырь жестом остановил их.

— Зачем нужно насилие? Перестань, — проговорил он.

Гарольд, не говоря ни слова, ещё раз ударил мечом, но Пастырь опять оказался быстрее.

— Зачем тогда всё это! — крикнул следопыт, кончиком меча показывая на зарево пожара.

— Огонь очищает, — произнёс кто-то из толпы.

— Общая беда сблизит их перед лицом врага, — сказал другой сектант.

— Беда их уже сблизила, — фыркнул Гарольд.

— И это благо для них, — проскрипел старик. — Ибо только так они смогут найти в себе достойнейших.

— Ради этого, по-вашему, стоило убивать столько народа?

— Да, — не задумываясь ответили сектанты.

— Это безумие! — рявкнул Гарольд, снова пытаясь достать старика клинком. Снова тщетно. Они кружили друг напротив друга уже несколько минут, а старик ещё ни разу не дотронулся до меча, висящего на поясе.

— Это лучший способ, — пожал плечами Пастырь. — Потрясения в народе всегда выталкивают самых талантливых людей наверх. Если они до этого доживают, конечно.

— Старый маразматик, — прошипел следопыт.

— Мой ум всё ещё острее твоего клинка, — произнёс старик, ловким движением уворачиваясь от ещё одного выпада. — Присоединяйся к нам. Правда за нами, пойми это.

В ответ Гарольд попытался финтом обмануть старика, но меч прорезал только рукав чёрной рясы.

— Ты достоин быть с нами, если осмелился прийти сюда в одиночку, — улыбнулся ему Пастырь. — В отличие от них.

Гарольд метнулся в сторону толпы и размашистым движением вспорол живот толстому сектанту. Ряса не смогла его защитить, и толстяк повалился наземь, пытаясь собрать кишки обратно.

Пастырь нахмурил брови. Остальные чернорясники зашевелились, обнажая клинки.

— Восемь, — пробормотал следопыт, ещё раз пересчитывая врагов. — И их осталось восемь.

— Ты сделал свой выбор, — пожал плечами старик.

— Я сделал его уже давно, — ответил Гарольд, глядя, как его берут в плотное кольцо. Надо прорываться.

— Неправильный выбор, — проскрипел Пастырь, медленно обнажая клинок.