— Заходил на пару минут, забрал что-то, и снова ушел, — пожала плечами Фрида. — Торопился, кажется.

Следопыт задумался. После того, как схватили двоих заговорщиков, остальные должны засуетиться. Подозрительно.

— Ничего не говорил? — словно невзначай спросил охотник.

— Не, пробежал к столу, потом наверх, потом снова ушел. Натоптал здесь.

Еще подозрительнее. Если он все-таки замешан, им всем несдобровать. Но это потом.

— Фрида, тут есть пожрать чего-нибудь? Брюхо к спине уже липнет, — он похлопал себя по животу, показывая, насколько уже прилипло.

Сестра оторвалась от уборки и прошла к внушительному шкафу. Затем достала оттуда противень, накрытый узорчатым полотенцем, откинула ткань и отломила кусок пирога. Гарольд в предвкушении замер, потирая руки. Закинув первый кусочек в рот, он с видом знатока протянул:

— Суховат.

— Неблагодарный, — буркнула Фрида.

В дверь раздался приглушенный стук, девушка подбежала и отворила. В комнату с усталым видом ввалился торговец. Скользнув взглядом по Гарольду, который развалился в кресле, он молча прошел наверх. Брат с сестрой с удивлением переглянулись и продолжили заниматься своими делами.

Через несколько минут купец появился на лестнице.

— Пошли за мной, — махнул он рукой следопыту. Тот отложил остатки еды и пошел наверх, впервые в жизни.

Массивная лестница осталась позади, и Гарольд увидел широкий коридор с несколькими дверьми. Максимиллиан открыл одну из них ключом и позвал спутника за собой. Темнота внутри обволакивала, словно черный колдовской туман.

— Почему бы нам внизу не поговорить? — спросил охотник, стараясь привыкнуть к отсутствию какого-либо света.

— Потому что это строго между нами, болван, — ответил Максимиллиан, зажигая фитиль в плошке с жиром. Тусклый огонек затрепетал перед его лицом, отчего оно приобрело какие-то зловещие очертания. — Мне нужна твоя помощь. Срочно.

— И что именно ты хочешь от меня? Я не смогу драться еще пару недель, это точно. Здоровья не хватит.

— Драться и не придется. Наверное. Мою ладью арестовали в порту, сегодня утром. Пока еще не обыскивали, но это только пока. Похоже, меня кто-то сдал. Если обыщут трюм — меня повесят за контрабанду вместе с капитаном судна, понимаешь?

— А что там по документам? Где твою контрабанду искать? Сколько я с этого получу?

— Не вздумай ничего там искать. Тебе не прокрасться через охрану, это во-первых. А во-вторых, тебе не нужно знать, что на самом деле лежит в трюме, — с раздражением в голосе ответил купец. — По документам там груз кожи, обыкновенные коровьи шкуры.

— Понял. И как мне это дело провернуть? Убивать стражников я не стану, ты знаешь. Топить ладью?

— Да, — мрачно ответил толстяк.

Гарольд обомлел. Чтобы прижимистый торговец затопил свой корабль, да еще и с дорогим грузом? Что-то тут нечисто.

— За это я прощаю тебе долги, плюс пять сотен серебра сверху.

У Гарольда глаза полезли на лоб от удивления. Все это было совсем не похоже на купца, который трясся над каждой монеткой. Надо было разведать, что такого может лежать в трюме. Если Максимиллиан готов топить ладью с дорогим грузом, да еще и платить за это сверху, то от этого наверняка зависела его жизнь.

— И все-таки, что внутри? Почему тебя должны повесить за этот груз? — с неподдельным интересом спросил охотник, — Если ты хочешь, чтоб я взялся за дело — расскажи.

Торговец замялся. Кто знает, не предаст ли его следопыт? Нынче можно было доверять только самому себе. Даже близкие друзья могли воткнуть нож в спину, и он слышал о таких примерах.

— Ну... Там оружие. И кожи, — решил довериться толстяк.