— Или убил дочь и не смог с этим жить? — предположил Мендес.

— А Лорен, наоборот, собрала волю в кулак. Нет никого круче, чем мать, ищущая своего ребенка. Без обид…

— Слишком много трагедий для одной семьи, — подытожил детектив. — Кто еще был под подозрением?

— Мы побеседовали со всеми, с кем общалась Лесли: с тренерами по софтболу и теннису, родителями ее подруг. Когда их попросили из ресторана, Лоутоны как раз ужинали вместе с семьей педиатра своих дочерей. Врачу тоже не понравилось поведение Лесли. Он сказал, что ей следует преподать урок.

— Ну и?..

— Алиби у него нет, но какие у старика могут быть мотивы? Если бы преступлением считалось сердиться на плохое поведение детей в ресторане, я бы сама отбывала пожизненный срок. Кент Уестин — всеми уважаемый врач. Он предложил пройти детектор лжи и прошел…

Мендес подумал, что особо обольщаться не стоит. Он был готов побиться об заклад, что, решись Питер Крейн пройти детектор лжи, он бы его прошел. Обмануть машину не составляет труда, если у тебя нет совести.

— Мы допросили всех друзей Ланса, с которыми его связывала игра в поло, — продолжала Таннер, — а также всех знакомых Лоутонов. Для семьи это тоже непросто: ставить своих приятелей в такое положение.

«Вот только буря еще не улеглась», — подумалось Мендесу.

Со дня исчезновения Лесли Лоутон прошло уже четыре года. Трудно представить, как должен чувствовать себя человек, находясь под таким психологическим давлением.

— Вы знаете, на чем сейчас ездит Балленкоа? — осведомился Мендес, подписав чек и расплатившись кредитной карточкой.

Обычно за месяц он платил за еду меньше, чем за этот ужин.

— Раньше у него был белый автомобиль-фургон без окон марки «шевроле».

Его легко можно перекрасить в коричневый цвет. Лорен Лоутон права. Люди свободно могут въезжать и выезжать из Сан-Луис-Обиспо. Маловероятно, но он все же мог очутиться сегодня в Оук-Кнолле.

Опираясь на сведения, полученные от детектива Таннер, а также на собственные наблюдения, более вероятным представлялось, впрочем, то, что Лорен, видимо, время от времени страдает галлюцинациями. Ей попросту хочется избавления от вечно мучающего ее кошмара.

— Можно получить копию этой папки? — спросил Мендес, когда они вышли из ресторана.

Вдоль набережной прогуливались туристы, заходили в магазины, ужинали. На парковой скамейке сидел саксофонист, наигрывая джазовые мотивы. На расстоянии нескольких сотен ярдов от побережья три большие яхты бросили на ночь якорь. Солнце на горизонте, коснувшись моря, превратилось в горячую оранжевую лужу.

— Это и есть копия, — протягивая Мендесу папку, сказала Таннер. — Можете взять.

— Спасибо.

— Без проблем. Благодарю за ужин.

— Не за что.

— Надеюсь, на пару дней вам чтения хватит.

Женщина глянула на мужчину и рассмеялась. Мендеса поразили ее непосредственность и красота.

— Всего хорошего, Мендес! — сказала Таннер, когда они подошли к своим машинам. — Желаю удачи с вашей новой жительницей, вот только повторяю: лучше вы, чем я!

7

Лесли только что исполнилось шестнадцать лет. Волшебный возраст, когда мы все верим, что знаем больше родителей и с нами должны обращаться как со взрослыми. Лесли достигла возраста, когда уже можно получить водительские права, но дочь по-прежнему спала в кровати с мягкими игрушками. Она достигла возраста, когда могла бы найти себе работу, но, каждый раз идя в кино, Лесли просила денег у своего отца.