То было время бесконечных противоречий между ней, мною и Лансом. Мы гордились Лесли, видя, в какую юную леди превращается наша маленькая девочка, но боялись за нее. Мы боялись всех тех соблазнов, которые открывались перед ней… Наркотики… Алкоголь… Сексуально озабоченные мальчики… Все те опасности, которые поджидают неопытного водителя на калифорнийских автомагистралях… Опасности, которые возникают из-за желания быть не хуже, чем все.

Об опасностях, связанных с общением с незнакомыми людьми, мы рассказывали Лесли еще с тех пор, когда она была совсем маленькой. Мы старались быть бдительными, но на самом деле никогда не верили в возможность такого.

Мы жили на территории охраняемого жилого массива. Охрана следила за всеми входящими и выходящими. Мы жили в городе с низкой преступностью и высоким уровнем жизни. Наши девочки ходили в лучшие частные школы, где все друг друга знают, а родители дружат или хотя бы являются хорошими знакомыми. Все мы жили в благословенном мыльном пузыре ложного чувства безопасности. Все мы выискивали чудовищ, скрывающихся в тенях, но при этом не замечали змей, притаившихся в траве.

Неделя перед похищением выдалась особенно трудной. До окончания школы осталось всего ничего. Скоро летние каникулы. Кто-то из старших друзей Лесли предложил прокатиться на машинах вдоль побережья к Сан-Франциско. Поездка должна была занять неделю. Лесли хотела поехать с ними. Ни я, ни Ланс не считали возможным позволить шестнадцатилетней девочке разъезжать по дорогам в компании старшеклассников. Это прямой путь к несчастью. Конечно, мы знали, что ее друзья — дети из хороших семей, но дети остаются детьми. Они не вышли из того возраста, в котором уже забывают о фальшивых удостоверениях личности и не интересуются «веселящими» таблетками. Риск был слишком велик.

Лесли наш отказ, мягко говоря, не обрадовал. Она плакала, дулась, а иногда кричала на нас. Дочь исполняла старую-престарую песню бунтующего подростка. Мы ей не доверяем. Мы относимся к ней так, словно она до сих пор маленький ребенок. Родители ее друзей куда «клевее» нас. Я и Ланс не поддались на шантаж. Но мужу пришлось несладко.

Ланс и Лесли были два сапога пара. Дочь унаследовала тягу отца к авантюрам, его упрямый, независимый характер. Они были очень близки, поэтому Лансу с трудом далось это решение. Отказав дочери в просьбе, муж больше всего переживал из-за того, что он лишился ее благосклонности. Для нее Ланс всегда был «клевым папой», и этим высоким званием муж очень дорожил. Чувство неуверенности вступило в острое противоречие с родительским авторитетом.

Вечером накануне исчезновения нашей дочери мой муж находился в крайне раздраженном состоянии. Мы должны были встретиться и поужинать с нашими друзьями.

Семью Уестин — Кента и Джини, а также их детей Сэма и Келли — мы знаем еще с тех пор, когда Лесли ходила в детский сад. Сэм — ровесник Лесли. Келли — лучшая подружка Лии. Кент являлся педиатром наших дочерей. Каждое лето он, Ланс и еще несколько общих друзей отправлялись на рыбалку в открытое море, которая обычно продолжалась неделю.

Мы собирались совместно отпраздновать день рождения Лесли и Келли. Лесли не хотела идти. Она хотела остаться дома, дуться на нас и часами напролет жаловаться по телефону своим подружкам, какие жестокие и ужасные ее родители. Ланс и я настояли на своем. Ужин был устроен частично в ее честь. У наших семей это стало традицией. Она должна была поехать с нами и вести себя «цивилизованно».

Ссора между Лесли и Лансом возникла, когда мы начали собираться в ресторан, и продолжилась в машине. Дочь язвила отцу, то и дело переходя на оскорбительный тон. Лесли заявила, что все это совместное празднование — полная глупость, что она выросла из таких глупостей.