Акела захлопнул «дипломат», брякнули, закрывшись, замки. Подхватив под мышку свое сокровище, он поспешил на выход, но все-таки пересилил себя и потратил секунд сорок на беглый осмотр квартиры. Она была пуста. Акела оказался на лестничной площадке как раз в тот момент, когда Кречет волоком втаскивал в кабину лифта бесчувственную Раису Сергеевну. Он помог Кречету, подобрал и закинул на плечо валявшуюся на лестничной площадке спортивную сумку, вошел в тесную кабину и надавил пальцем кнопку первого этажа.

— Кречет, ты не поверишь, я нашел деньги!

— Ништяк, — вяло улыбнулся Кречет.

— Ты чего, Кречет? Рана болит?

— Заболела, зараза. Поначалу вообще не чувствовал, и вот вдруг резануло...

— Крови вроде немного, обойдется.

Кречет бережно провел ладонью по скромных размеров темному влажному пятну вокруг круглой дырочки в толстой ткани модного пальто. Ладонь окрасилась в бледно-розовый цвет.

— Действительно, крови немного. Чего ж так болит-то, зараза!

— Соберись, Кречет, приехали. Последний рывок!

Двери лифта с ленцой расступились. Акела присел на корточки, обхватил за поясницу поникшее тело Раисы Сергеевны.

— Пошли, Кречет, немного еще потерпи.

Женщину пришлось нести. Причем одному Акеле.

Кречету с каждой секундой становилось все хуже и хуже. Нести чье-то расслабленное тело всегда тяжело, а тут еще и вторая рука занята «дипломатом» с деньгами. И сумка болтается на плече, бьет по спине. И пистолет в кармане неприятно уперся стволом в ногу.

На выходе из подъезда перегруженный Акела и бледный, пошатывающийся Кречет столкнулись нос к носу со спешащим то ли в гости, то ли домой гражданином. Акела изловчился, ногой открыл дверь, и тут же с улицы в тепло подъезда ввалился изрядно подвыпивший гражданин.

— Дай пройти! — взревел Акела.

— Пож-жа-луйста... прроходи-те. — Гражданин вжался спиной в стенку, пьяно икнул и изрек вдогонку живописной троице: — Во нажрались реб-бята. Одного во как шатает, тетка ва-ще в хлам, а моя мне в-все: «Ты — алкоголик, беерри с людей прример!» Вот ведь приличные по одеже л-люди, а я р-рядом с ними — эт-талон т-тррезво-сти!

В общем, Акела вместе со слабеющим Кречетом и полумертвой Раисой Сергеевной добрался до своего автомобиля никем практически не замеченный. Выпивший гражданин не в счет, через пять минут он и не вспомнит о нечаянной встрече.

Со времени первого выстрела до того, как все участники перестрелки, живые и полуживые, очутились в машине, прошло всего-навсего неполных десять минут. Между тем Акеле казалось, что он успел прожить за эти жалкие четыреста восемьдесят секунд целую жизнь со своими взлетами и падениями, тревогами и загадками, удачами и неудачами, и, черт побери, несмотря ни на что — жизнь удалась!

— Живем, Кречет! Бабки в кармане, обошлись без зрителей, а что до раны твоей и Ястреба — вылечим! — Акела в водительском кресле развернулся к пассажирам на заднем сиденье. — Витя, где ключи?

— Вот... — Скворцов протянул ему ключи с изящным брелоком. Он сидел посередине кожаного диванчика, с обеих сторон его стесняли два полумертвых тела. Слева полулежал раненый Ястреб. Бледное лицо его уткнулось Виктору в колени, кровоточащая рука болталась плетью.