Пистолет был незнакомой ей системы — девятимиллиметровый «глок», принятый на вооружение австрийской армией в 1982 году. Пластмассовая ствольная коробка и малый вес наводили на мысль, что Липа не соврал и пистолет действительно газовый.

Раиса Сергеевна извлекла магазин, достала один из семнадцати патронов. Нет, патрон боевой, соврал-таки Липа. Быстро и ловко, секунд за десять, она разобралась с конструкцией. Уяснила для себя, что пистолет работает на принципе отдачи с коротким ходом ствола. Что ударно-спусковой механизм двойного действия позволяет вести стрельбу самовзводом. А первичное нажатие на спусковой крючок освобождает предохранитель. Пока руки необычайно проворно обследовали оружие, в голове складывались четкие, профессионально-конкретные комментарии.

Раиса Сергеевна поискала глазами свой целлофановый пакет с инструментами. Как и сумка, он во время схватки расстался с хозяйкой и белел сейчас в углу прихожей.

Из пакета она достала молоток. С пистолетом в правой руке и молотком в левой вошла в комнату, откуда все еще доносился размеренный храп с присвистом.

Надо отметить, что пистолет Раиса Сергеевна держала совсем не так, как это привыкли видеть теле— и кинозрители. Она плотно прижимала оружие к бедру, чуть ниже талии, так что ствол казался замысловатым аксессуаром брючного ремня, а согнутый локоть вооруженной руки прятался за спиной. Окажись в комнате какой-нибудь Жан Клод Ван-Дамм, и тот не смог бы лихим ударом ноги выбить пистолет из ее обманчиво хрупкой ручки.

В небольшой захламленной комнатушке, помимо обязательного стандартного мебельного набора (стенка, пара кресел, диван, стол), стояли еще и две раскладушки. На одной из них сладко спал, разметавшись, одетый в спортивный адидасовский костюм плохо выбритый молодой человек. От него тянуло запахом убойного перегара, на полу, рядом с изголовьем раскладушки, стояла пустая коньячная бутылка, валялась россыпь сигарет и дешевая разовая зажигалка.

Раиса Сергеевна на цыпочках подошла к спящему и с удовольствием констатировала, что он пребывает в том состоянии, которое в народе принято называть «из пушки не разбудишь». Спокойно положив иностранный пистолет на стол, она мягким толчком пальцев освободившейся руки повернула голову спящего набок. Голова ответила лишь изменением тембра храпа, в остальном же была покорна и покладиста, будто жила отдельно от тела. Осмелев, Раиса Сергеевна вытащила из-под щеки спящего сбившуюся с подушки некогда (очень давно) белоснежную наволочку, обмотала ею металлический параллелепипед молотка, хорошенько прицелилась и нанесла средней силы удар по так называемому заушному бугру сладко всхлипывающей головы. Молодой человек вздрогнул, выкрикнул нечто невразумительное, мышцы шеи напряглись ровно на тридцать секунд и снова расслабились. Он потерял сознание, так и не проснувшись.

Раиса Сергеевна улыбнулась удовлетворенно, бросила молоток на стол, прихватила пистолет — на всякий случай и, цокая каблучками, вышла из комнаты.

Картина в прихожей оставалась прежней — мертвый голый и тихо умирающий Липа. Вообще-то Липу нужно было бы добить, но она легкомысленно решила, что он и сам скоро загнется — вон какая лужа кровищи из-под него натекла...

В следующие пять минут Раиса Сергеевна успела сделать множество дел. Она выключила душ в ванной, смыла с лица капельки чужой крови, отмыла перчатки от подсыхающих кровавых пятен, привела в порядок волосы, положила под язык горошину валидола, перенесла свои вещи в комнату и достала из целлофанового пакета моток скотча.

Тело пребывающего в бессознательном состоянии молодого человека она с помощью скотча основательно зафиксировала на раскладушке. Раскинула его руки в стороны и, не жалея ленты, примотала запястья к металлическим трубкам примитивной лежанки.