Она придвинула продавленное кресло поближе к раскладушке, а стол притянула ближе к креслу, на уголке стола с педантичностью врача-хирурга разложила нехитрый инструмент: плоскогубцы, молоток, зажигалку, до того валявшуюся на полу, сюда же легли и ножницы из ее сумочки, те самые, которыми был убит господин Пауков. На краешек стола она поставила и предварительно открытый флакон дорогого одеколона из магазина «Мечта мужика», бросила россыпь подобранных с пола сигарет, положила пистолет.

Устало опустившись в кресло, достала из сумочки уже полупустую упаковку валидола. Еще один шарик лег под язык. Она откинулась в кресле, расслабила мышцы. Сердечная боль медленно уходила, и, торопя ее уход, Раиса Сергеевна обстоятельно помассировала мизинец левой руки пальцами правой. Этот простейший прием самотерапии она вычитала из книг, часто им пользовалась, и он неизменно помогал.

Молодой человек, привязанный к раскладушке липкой лентой, зашевелился, замычал.

«Во время дознания нужно быть жесткой и безжалостной, как учили. — Она настраивалась на работу. — Как показали последние часы, я еще многое помню и многое умею. И нервишки в порядке, и актерствовать не разучилась, и тело помнит почти все... Нужно вселить в допрашиваемого животный ужас перед моей особой, предстать перед ним этакой демоницей, исчадием ада... А, собственно, кто я сейчас, как не исчадие ада?!. А ну-ка, стоп! Отставить сопли, как говорил Рыжий! Отставить сентиментальность! Забыть привычки и пристрастия бухгалтерши из сберкассы! Вычеркнуть из жизни годы, проведенные за швейной машинкой! Я — Рысь, у меня нет нервов, страха и сострадания. Моя мораль — целесообразность, а моя цель оправдывает любые средства! Меня так учили, я — Рысь!»

— Очнулся, миленький? — Раиса Сергеевна улыбнулась связанному. — Вот и хорошо. Слушай, что я тебе расскажу. Твои друзья убиты. Их убила я. Поверь мне, это правда. Я умею убивать, могу отправить человека на тот свет голыми руками, но предпочитаю использовать вспомогательные предметы. Могу превратить в оружие любой невинный на первый взгляд предмет. Расческу, например. Сигареты. Карандаш. Кусок мыла... Что? Не веришь? По глазам вижу, что не веришь... Ой, да не смотри ты на меня так страшно, я же пугаюсь!

Она подчеркнуто медленно взяла со стола обтекаемую емкость одеколона, поднесла руку с флаконом к перебинтованному скотчем лицу. Тонкая струйка приятно пахнущей жидкости полилась в глаза...

— Ой, как ты головкой замотал, больно, да? Сам виноват, я же просила не разглядывать меня страшными глазами... Ну, поморгай пока, а я подожду... На чем я остановилась?... Ах да! На куске мыла. Ты не веришь, что и кусок мыла в руках опытного человека может стать оружием? Постараюсь тебя разубедить. Во-первых, мыльный брикет можно бросить в лоб и отвлечь противника, выиграть время для нанесения удара, скажем, по глазным яблокам. Или в пах. Во-вторых, мыло можно засунуть в чулок и работать им как кистенем. Знаешь, что такое кистень? Твои коллеги-разбойники пару веков назад очень любили орудовать кистенем. В-третьих, можно незаметно откусить кусок мыла и пустить пену изо рта или вызвать у себя рвоту, имитировать таким образом эпилептический припадок или желудочный спазм, усыпить бдительность противника, обмануть его и.