|
.. Ну вот, мы и открыли глазки. Моргаешь? Все еще щиплется? Бедненький... Не понимаешь, к чему я тебе все это рассказываю? Дурачок! Я пытаюсь объяснить тебе расстановку сил, хочу, чтобы ты понял, с кем имеешь дело, и стал хорошим, сговорчивым мальчиком. Я бы могла сразу начать с вопросов, но предпочитаю прелюдию. Тише едешь, дальше будешь... Вернемся к мылу. Надеюсь, ты понял, в моих руках мыло — опасное оружие. Теперь вообрази, что я учудила с твоими дружками, имея под рукой опасную бритву и сапожное шило. Вообразил? Постарайся, а то мне очень не хочется тащить тебя в прихожую или их перетаскивать в комнату для демонстрации. Видишь ли, я только что смыла с себя кровь, не хочу снова пачкаться... Да ты мне, похоже, еще не до конца веришь! Тебя, видно, смущает, что я немолодая уже женщина. Зря! Вспомни Майю Михайловну Плисецкую. В мои годы она еще не исключила из своих выступлений высокие прыжки. А спорт ты любишь? Знаешь, что легкоатлетка Екатерина Подкопаева в сорок пять лет являлась членом сборной России и не собиралась покидать беговую дорожку?... Ну, ты, конечно, ни балетом, ни спортом не интересуешься. Может, хотя бы про Джейн Фонду слыхал? Так вот, красотка Джейн была лет на пятнадцать меня постарше, когда придумала аэробику и по нескольку часов кряду с сияющей улыбкой скакала перед потными девочками...
Если с умирающим Пауковым Раиса Сергеевна беседовала бесстрастно и несколько отстраненно, то сейчас она говорила приторно-ласково, как разговаривают с совсем маленькими детьми.
— ...Все перечисленные мною женщины так хорошо сохранились не только благодаря регулярным тренировкам, но и в силу природных данных. Меня тоже бог здоровьем не обидел, вот только сердце побаливает. И в прямом, и в переносном смысле. Мое большое кошачье сердце переживает за судьбу сына, маленького глупыша-котеночка. Кошки ведь существа эгоистичные, им безразличны окружающие — лишь бы самим было хорошо.
Вот, например, японские ученые выяснили: кошки способны понимать до трехсот слов человеческой речи, но прикидываются, что этого им не дано. Согласись, дружок, мы все в чем-то кошки, кто-то больше, кто-то меньше... Так что не прикидывайся, что не понимаешь меня. Знаешь, на что способна кошка, когда она защищает своего котенка? Свирепые волкодавы бегут от нее, поджав хвост! Кошка-мама ничего не боится и ни в чем не знает меры. Так же и меня, дружок, совершенно не заботят вопросы человечности и морали в наших с тобой отношениях. Не веришь? Ну, что мотаешь головой?... Я не поняла, веришь ты мне или нет, если и веришь, все равно маленькое подтверждение моих слов не повредит...
Раиса Сергеевна взяла со стола сигарету, капнула на кончик бумажной трубочки с табаком капельку одеколона и, чиркнув зажигалкой, подожгла этот маленький факел. Потом вытянула губы трубочкой и подула на кончик сигареты. Пламя погасло, табак тлел миниатюрным серым угольком. Придерживая молодого человека за нос, Раиса Сергеевна загнала сигарету ему в ухо.
— Ну, ну! Ой, как ты бьешься, ой, как хочешь развязаться! Тише, дружок, раскладушка сломается! Ну вот! Доигрался! Я уже собралась вытащить занозу, а ты так крутил головой, что сигаретка сломалась. Жди теперь, пока сама потухнет, дружок. Я знаю, как тебе больно. Пытка угольком в ухе издревле считалась на Руси одной из самых болезненных и жестоких. Я ведь не импровизирую, действую, как меня когда-то научили. Я не садистка, не маньячка. Веришь, мне как-то дали почитать книжку про Чикатило, так я три ночи не спала, всяких ужасов начитавшись. Пойми, дружок, я сейчас как врач — делаю больно, чтобы спасти. Разумеется, не тебя, дурилка, а сыночка Костика. К сожалению, мой пациент ты, а не твой приятель Липа, так уж получилось. Но я уверена, мы с тобой подружимся, и ты расскажешь мне, где искать сына. Рано утром Костик позвонил мамочке, пожаловался, что за ним гонится Липа и вот-вот поймает. |
