|
И уж совсем не могла назвать их преступниками. Преступники, по ее разумению, должны были испытывать постоянный страх перед властями, заботиться о своей анонимности и скрытности. Эти же, Липа и компания, открыто носят оружие, общаются между собой на своем специфическом, почти иностранном языке, блюдут субординацию, четко знают свое место в строю и звание (нижний, верхний, бугор, папа), а главное, судя по всему, готовы безоговорочно выполнять приказы командиров с той бездумной исполнительностью, на которой и держится боеспособность любых регулярных воинских частей. Раиса Сергеевна считала себя современной женщиной, многое знала, все понимала, однако, лично столкнувшись с этой средой, она ужаснулась. Ужаснулась тому, что скрывала от сына свои умения и навыки, столь необходимые, как оказалось, в сегодняшней жизни, тому, что не научила Костика стрелять из всего, что стреляет, профессионально проводить допрос, превращать любую мелочь в оружие, а если придется, и голыми руками ликвидировать нескольких вооруженных противников. Еще она могла бы научить Костю делать взрывчатые вещества из невинного, мирного сырья, из смеси лекарств, например, свободно продающихся в аптеках, из сельскохозяйственных удобрений (лишь бы в их состав входила аммиачная селитра), из моющих средств. Могла бы научить Костю выживанию в дикой местности, когда даже ножа нет и на много километров вокруг тайга, или пустыня, или снежная целина. И еще многому, очень многому могла бы она обучить сына вместо того, чтобы таскать его на это педерастическое фигурное катание и заставлять кривляться в кружке мелодекламации. Ах, как зла была на себя Раиса Сергеевна, покидая бандитский притон, ах, как болело ее сердце за сына, такого беззащитного и одинокого в этом жестоком, не прощающем ошибок мире!
Дверь в квартиру, ставшую местом гибели Липы и двух его солдат, она запирать не стала, так же как не заперла и свою собственную. Но на сей раз просто потому, что не нашла ключей, очень спешила.
С трофейным пистолетом в кармане плаща, целлофановым пакетом (все тем же, с инструментами, за исключением опасной бритвы и шила) и с сумочкой через плечо Раиса Сергеевна подошла к своим «Жигулям».
Мотор послушно завелся. Автомобиль выполз из лабиринта дворовых асфальтовых дорожек и вписался в поток транспорта на широком, прямом, как гоночная трасса, проспекте. Она сноровисто вела машину, путь до места обитания пресловутого Гули был долог. У нее появился пистолет, это было хорошо, очень хорошо. Жаль только, что без глушителя. Можно, конечно, в принципе, отыскать железную трубку необходимой длины и диаметра, скажем, можно сообразить, как зафиксировать ее в соответствующем месте ствольной коробки (на память сразу же пришло несколько простых и надежных способов), но куда сложнее разжиться пригоршней пробок от винно-водочных бутылок, именуемых в народе «бескозырками», вырезать в центре каждой треугольник, загнать пригоршню фигурно изрезанных «бескозырок» в металлическую трубку и таким образом завершить изготовление глушителя. Но, к величайшему сожалению, на все это рукоделие совершенно нет времени. Придется шуметь, стрелять и быстро уходить, пока трусливые обыватели будут набирать 02...
Раиса Сергеевна прекрасно отдавала себе отчет в том, что еще одна рукопашная схватка может крайне неприятно сказаться на ее больном сердце.
Опять кольнуло под левой лопаткой. Это уже серьезно. Сердце подводит так некстати, перед самым ответственным моментом. Она перестроилась в крайний ряд, притормозила и свернула в довольно пустынный переулок. Свернула еще раз, въехала в тихий дворик, припарковала машину рядом с пустующей детской площадкой под раскидистыми ветвями тополей-великанов и заглушила мотор. Порывшись, нашла в сумочке упаковку нитроглицерина. Нитроглицерин в особо острых случаях ей помогал, но за это приходилось расплачиваться приступом головной боли. |
