Так или примерно так рассуждал Акела, слушая телефонную трель изящного переговорного устройства в своей неожиданно ослабевшей руке и боясь ответить на звонок. Если это Евграфов, что он скажет? И все же он решился ответить. Погибать, так лучше сразу.

— Але, Шопов слушает.

— Акела, это Ястреб говорит.

— Ну?

— Я тут рядом, вижу и твой «мерс» на обочине, и раздолбанную лайбу нашего друга.

— И что с того?

— Акела, я все секу, во все врубаюсь. Если тебе, хозяин, крышка, то и мне рикошетом звездец.

— Спасибо, утешил.

— Я вот чего думаю... А не съездить ли нам на дачу к Костику?

— Ты дурак, да? Тут такие крутые дела творятся, а он, по-твоему, на дачке сидит и нас дожидается? Если бы еще утром... А сейчас смысла не вижу.

— Есть смысл, Акела! Визит на дачу вполне логичен. Согласен, хрен мы там чего отыщем, но зато выиграем время, а вдруг чего придумаешь толковое, пока кататься будем, — все лучше, чем так стоять, загорать.

«А ведь он дело говорит! — Акела воспрянул духом. — Мне сейчас все едино: или с повинной на ковер к Евграфову, или найти повод для отсрочки неизбежного покаяния. Третьего не дано. И чем черт не шутит, вдруг, пока я отлучусь в Подмосковье, здесь еще чего произойдет непредвиденное... Потом можно будет и соврать, что этот, который сейчас разбился, прежде чем пуститься в бега, прежде чем устраивать авторалли, успел обронить тому же Ястребу словечко про дачу. Придумаем басню, отрепетируем и многократно повторим — будет время. Да и мобильник за сто километров от столицы вполне может не отвечать на московские звонки... Молоток, Ястреб, соображает, а я его недооценивал. Учту».

— Але, Ястреб?

— Слушаю.

— С меня магарыч! Звони Кречету, объявляйся на горизонте и езжай первым, мы за тобой. Командуй, Сусанин!...

— Я думаю, не помешает еще по дороге машины сменить и Соколу прозвониться.

— Молоток, Ястреб, соображаешь! Так и поступим. Себя с этого часа можешь считать заступившим на должность Слона. С соответствующим повышением оклада.

— Спасибо, Акела.

— Не за что, заслужил!

...Массивный матово-серый джип, вызывающий прямые ассоциации с военной техникой несокрушимой и легендарной звезднополосатознаменной американской армии, въехал на территорию садово-огороднического товарищества «Черные грязи» за полчаса до прибытия скромных «Жигулей» Раисы Сергеевны. Джипом управлял Ястреб. Кречет с Акелой устроились сзади. Оба всю дорогу дремали, хлебнув перед выездом по сто пятьдесят грамм французского коньячка за упокой души погибших товарищей. Хороший коньячок в умеренных дозах Акела уважал. Янтарный напиток неизменно оказывал на него положительное действие — успокаивал или бодрил в зависимости от обстоятельств. А сегодня «сто грамм для храбрости» были ему просто необходимы. Выпить в критической ситуации не грех, лишь бы единица измерения выпитого не видоизменилась из граммов в литры.

— Дача Кости вон за тем углом, — подал реплику Ястреб. — Видите голубой забор? Здесь надо свернуть налево, я запомнил.