Лысого тряхануло, бросило грудью на руль, баранка крутанулась влево, и это случайное кручение спасло бандита. Шофер встречного грузовика слишком поздно заметил вылетающую из-за угла легковушку, вдарил по тормозам, вцепился в оплетку руля, но, не вильни машина перед курносым рылом труженика автотрасс, автомобильный гегемон неминуемо разбил бы ее в лепешку.

«Зато этот гад за рулем точно жив и здоров. Толку от него, мертвого или раненого!» — успокоил себя Акела, объезжая глыбой застывший поперек дорога грузовик.

Беглец тем не менее здорово оторвался от погони. Похоже, предстоит долгая муторная езда по московским улицам, игры в прятки с дорожной милицией, турнир нервов под пристальными взглядами красных глаз светофоров и слалом между ненавистными чайниками. Гонки по правилам, точнее — догонялки, с одним обязательным условием — сделать все, чтобы в игру не вступила милиция, ибо никому из участников погони это сейчас не с руки. Более того, Акелу с Лысым сейчас парадоксальнейшим образом роднил один и тот же мучительный вопрос: что успели запомнить бабушки и детки на старте их автомобильного марафона? Номера машин? Марки? Лица участников?...

Кречет и Ястреб, переговариваясь с Акелой и друг с другом по мобильнику, приблизительно представляли маршрут движения головных машин гонки. Эти двое присоединились к марафону со значительным опозданием, особенно Ястреб, но современное развитие телефонного дела в России позволило и им поучаствовать в автотравле Лысого.

Первым с Акелой связался Кречет. Телефон звонил долго, прежде чем водитель «Мерседеса» смог наконец ответить. Кречет доложил, что Ястреб жив, здоров и едет где-то следом. Позже позвонил и Ястреб. Акела в этот момент как раз стоял, ожидая зеленого сигнала светофора, и, не мигая, гипнотизировал затылок Лысого, чья машина замерла в соседнем ряду, на три корпуса оторвавшись от его «мерса». Ястреб кратко изложил историю убийства бандита по кличке Ухо. Естественно, он не знал, что стрелял в человека с такой прозаической кличкой.

— Я ломаю сигнализацию, чую, лифт гудит, — торопился рассказать возбужденный Ястреб. — Я на лестницу и бегом вверх. Притаился, слышу, ключ в замке поворачивается, спускаюсь на цыпочках — типичный бандит открывает скворцовскую дверцу, ключом открывает. Я ему тихо так: «Стоять, стреляю!» Он развернулся и пальнул в меня. Я ответил, четыре раза стрельнул. Он промазал, я попал, и я...

— Понятно, Ястреб. У меня тут желтый мигает, я на подъезде к Беговой, запоминай номер машины, которую мы ловим...

На всем протяжении гонки Акела мучился желанием позвонить бывшему милицейскому полковнику, который формально все еще находился у него в подчинении. Этот бывший полковник мог бы с легкостью необыкновенной — бывали уже прецеденты — напрячь гаишников, и те из бдительных судей тайного преследования мигом превратились бы в явных соратников, помощников и верных слуг. И тогда бы Лысый, последняя зацепка в деле о трех миллионах, наверняка попался бы в лапы пострадавшей стороне, а так того и гляди поддаст газу и уйдет от погони.

Уверенность, что звонить экс-полковнику все же придется (а значит, придется расколоться на предмет целей и причин погони), возникла после того, как бандитская тачка резко оторвалась на перекрестке от железного коня Шопова.