|
) Паука подложил Скворцов, не Костя. Тот же почерк, что и в случае с Беркутом, — удар острым предметом в горло. Скворцов увез старушку, наговорил на автоответчик ерунды для собственной отмазки, вернулся и напоролся на Беркута. Только вот почему, убив Паукова и покидая место преступления, Скворцов не запер дверь? Забыл? И зачем он вернулся? Нужно позвонить Соколу, попросить перед «уборкой» прошмонать квартиру...
Акела прервал свои аналитические размышления, сделал звонок Соколу — дал команду провести тщательный обыск места гибели Тимофея Ивановича и Беркута.
Если повезет, уже через час-два он узнает цель повторного визита Скворцова. Кречет прибыл на место преступления, судя по всему, «след в след» со Скворцовым и мог просто спугнуть убийцу. А может, Скворцов успел сделать то, зачем приходил, и соколята ни фига не найдут? Также возможно, что он возвращался не взять что-либо, а, наоборот, подложить какой-нибудь компромат опять же на Акелу...
Мелодичной трелью дал о себе знать телефон, заставляя отвлечься от размышлений.
— Але, Акела слушает.
— Кто?
Антон Александрович узнал голос секретаря Вовы, скривился, будто глотнул горького лекарства.
— Шопов слушает.
— Антон Саныч, беспокоит Владимир Владимирович, по просьбе господина Евграфова. Вадим Борисович интересовался, почему вы манкировали явку на работу после столь тревожного утреннего звонка к вам? Тимофея Ивановича также нету в офисе...
— Соедини меня с Вадиком!
Надежда поговорить с шефом «вживую» умерла. Он не любил общаться с Евграфовым по телефону — лица не видно, глаз. Голос шефа всегда обманывал телефонных собеседников. Шопов заметил эту характерную особенность патрона еще в первые годы совместной работы.
— С кем вас соединить, Антон Александрович?
— С Вадиком!
— Простите, не могу понять, кто вам нужен. Какой Вадик? Менеджер по рекламе Вадик Меджебовский?
Вовик откровенно издевался, и Акела не сдержался, заорал в трубку:
— Слушай меня, мандавошка вонючая, кончай придуриваться! Соединяй меня с Вадимом Борисовичем, быстро!
— Это невозможно. Вадиму Борисовичу стало плохо, врачи потребовали отключить все его телефоны и...
— Хорошее время ты, сволота, подготовил, чтобы мне позвонить! Молоток, бля, фишку рубишь! Наверное, гнусь, еще и пишешь сейчас наш разговорчик на пленку? Да?!
— Антон Александрович, меня удивляет ваш тон и манера выражаться. Я ничего не искал и не подгадывал, Вадим Борисович велел, и я...
— Заткнись! Поздравляю, ты отыграл ладью, заставил меня сорваться, подставил еще разок перед Евграфовым! Но только запомни, Вова, еще не вечер! Ой, не вечер, Вова!
— О чем вы? Я вас совсем не понимаю...
— Понимаешь ты все, вошь поганая! И сейчас кайф ловишь, слушая мой ор, но спешишь радоваться, Вовик, мать твою, спешишь!
— Я не...
— Заткнись, я сказал! Передай Евграфову: через посредников я с ним говорить отказываюсь! Все!
Акела отшвырнул трубку на соседнее сиденье и грубо, витиевато выматерился. Теперь с шефом нужно общаться только живьем и только с глазу на глаз, причем непременно явиться к нему не с пустыми руками. Вовик и Скворцов сыграли поразительно слаженно, устроили ему шах с угрозой мата, загнали в угол. |
