Акела задумчиво взглянул в ее сторону.

— Вы мать Кости Поварова?

— Да, я его мама.

— Раиса... — Акела запнулся.

— Сергеевна. Раиса Сергеевна, — подсказала она.

— Может быть, вы мне скажете, где сейчас ваш сын? — Уже задавая вопрос, Акела понял, что допустил непростительную глупость. Ястреб за его спиной не сдержался и многозначительно хмыкнул. Кречет тоже невольно улыбнулся: мол, допрашивая подозреваемых в соучастии, сразу все карты не раскрывают. Допрос — это уже не шахматная партия, допрос больше похож на покер с крупными ставками. К чему мамашке знать раньше времени, что Костя еще не найден?

— Мой сын? — Губы Раисы Сергеевны мелко задрожали, из глаз покатились слезы. — Мой сын ушел сегодня рано утром. Мы поссорились. Я прилегла вздремнуть, и меня разбудили странные телефонные звонки. Звонили какие-то незнакомые люди, все спрашивали Костю. Я записала на автоответчик сообщение, что его нет дома, но он обещал быть к обеду, и перестала подходить к телефону... Он действительно обещая, уходя. Обещал, несмотря на нашу ссору, вернуться к обеду... — Она вытерла слезы рукой. — ...Позвонили в дверь, сказали — телеграмма, я, дура, открыла, меня ударили по голове! Вот... — Она левой рукой смахнула волосы со лба, правая осталась в кармане. — Видите? Очнулась в машине, на глазах повязка. Но я догадалась, что меня увозят в моих же «Жигулях»... Сама не знаю, как догадалась... Этих... моих похитителей, судя по голосам, было трое. Они говорили, что нужно заехать в магазин и купить инструменты... Я тогда еще подумала: зачем?... Потом мы приехали... Не спрашивайте меня куда, я все равно не знаю... Там были пытки! Я сидела в другой комнате с завязанными глазами, но слышала — за стеной пытают человека. Он кричал, что все расскажет, только не надо ломать ему пальцы плоскогубцами... Это был какой-то кошмар...

Она опустила голову.

— А потом? — тихо спросил Ястреб.

— Что потом?... — Женщина встрепенулась. — ...Потом меня снова повезли куда-то на машине, выволокли и потащили по лестнице... Сначала держали меня на лестнице, потом ввели в квартиру... Повязку не сняли... Потом я услышала какой-то шум, и тот, который меня держал, изо всех сил толкнул. Я упала. Но руки-то были теперь свободны, и я сорвала повязку. На полу лежал человек, весь в крови... Еще раньше, в машине, я поняла из их разговоров, что мы едем искать Костю. Тот, что сидел за рулем, так и сказал: «Пассатижи помогли адрес Кости вытянуть!» Я увидела кровь, убитого и пистолет на полу рядом с собой и еще двух дерущихся мужиков... Не знаю... Не знаю, как я смогла это сделать... Я схватила пистолет, выстрелила...

Раиса Сергеевна разрыдалась шумно, по-бабьи, с короткими подвываниями и причитаниями.

— Успокойтесь, бога ради, Раиса Сергеевна. Мы — друзья, мы поможем. — Акеле действительно стало жаль ее. Всю жизнь он стыдился своей матери, такой обезличенной и непритязательной, словно она была не живым человеком, а жалкой тенью человека. Эта, напротив, была удивительно живой, яркой и чувственной. И тут повезло этому прохиндею Косте! Ему бы, Антоше Шопову, такую маму!

— Вот, возьмите! — Раиса Сергеевна вынула из кармана плаща правую руку. Пистолет она держала неумело, обхватив всеми пятью пальцами ствол. — Возьмите! Я стреляла из этого... Я и в вас чуть не выстрелила, я вас так сразу испугалась...

— Раиса Сергеевна, — Акела осторожно принял из ее рук оружие, — у вас есть ключи от дачи?

— Ключи под крыльцом, с правой стороны, в щелочке.