|
Акела мрачнел, слушая однозначно правдивый рассказ. Такое не сочинишь, похожие коллизии, основанные на случайных совпадениях и мелочных несоответствиях, мог складно придумывать лишь англичанин по фамилии Шекспир (и то сейчас многие ученые сомневаются в существовании великого драматурга как отдельно взятой конкретной личности, подозревают, что его так называемые комедии и трагедии ошибок есть плод коллективного творчества группы авторов, объединенных единым псевдонимом). Концы с концами в рассказе Виктора сходились издевательски идеально. Все, что знал Акела, получало подтверждение, все, в чем заблуждался, опровергалось бесстрастными фактами. Выходило, что Скворцов — жертва, невинно пострадавший человек, чудом избежавший смерти, а негодяй Костя сделал свое черное дело и неким загадочным образом сразу же вышел из круга, из того пресловутого замкнутого круга, внутри которого гонялись друг за другом множество людей, уверенных, что бегут по следам Кости и вот-вот поймают его ускользающий хвост, уже мелькнувший призраком за ближайшим поворотом.
— М-да... — Акела почесал затылок. — Интересная история... Кречет, дай-ка еще сигареточку... Раиса Сергеевна, у меня к вам вопрос по существу дела.
— Спрашивайте. — Женщина сидела, откинувшись на спинку старого диванчика. Пока Виктор рассказывал, она высосала три таблетки валидола и сейчас положила под язык четвертую.
— Раиса Сергеевна, почему вы повезли Скворцова на дачу?
— Когда они везли меня в машине, с повязкой, я услышала такую реплику... Вообще-то они говорили на странном диалекте, и я мало что поняла, но отчетливо расслышала слово «дача», и... я надеялась... сама не знаю, на что надеялась, наверное, на чудо... Простите, Витя, я меньше всего в тот момент думала о вас, я сама только-только обрела свободу, помните, в каком я была состоянии? Не женщина, а гренадер в юбке... Сейчас вот сломалась...
— Скворцов, ты говорил, что вчера видел Костю с красивой бабой, так, да? — спросил Ястреб, многозначительно взглянув в глаза Акеле.
Акела поймал его взгляд, секунду они смотрели в глаза друг другу, а потом разом вскочили с мест, быстрее чем Виктор успел ответить.
— Дурак! — Акела треснул себя кулаком по лбу. — Какой же я дурак! Болван! Кретин!... Раиса Сергеевна, вы знаете, где живет любовница вашего сына?
— Знаю, а что? — Раиса Сергеевна пожала плечами.
— А то, что мы срочно едем в Москву! Кречет! Поведешь «Жигули», а остальные в джип, бегом!
Уже в джипе, отдышавшись от суеты, связанной со спешным отъездом, Акела попросил Раису Сергеевну рассказать все, буквально все, вплоть до мельчайших деталей, что ей известно о подруге сына. И она рассказала все, что знала, а знала она ничтожно мало — место жительства девушки и место работы (все это Акела мог узнать и без нее).
— Витя, ты что-то базарил про дурной пьяный разговор в ресторане, да? — спросил Акела.
— Да, — кивнул Виктор. — Екатерина трепалась про девицу Кости и каким-то образом связывала ее со всякой чертовщиной.
— Напрягись, Витя, вспомни, что конкретно говорила... ээээ... Екатерина?
— Уже пробовал, напрягался, даже почти что вспомнил. Но... я могу, конечно, еще раз попытаться, но, сами понимаете, никаких гарантий...
— Акела! — Ястреб окликнул хозяина с водительского кресла. — Там, в бардачке, справа, помнишь? Целая упаковка.
— Думаешь, колеса помогут вспомнить?
— Смотря какие. |
