Из уличного сумрака входим во мрак мертвого здания. Нас встречают. На первом плане двое голубчиков, одетые по спортивному, будто лыжники. Вот только вместо лыж у них автоматы великого Калашникова. На втором плане пацан со снайперской винтовкой у плеча. Анекдот – снайпер всего то в десятке метров, на кой, спрашивается, целится через оптику с такого смехотворного расстояния? Винтовка у снайпера знатная: винтарь «маузера», 7 62 миллиметра. На вид винтовка похожа на спортивное оружие, и сам снайпер напоминает спортсмена – биатлониста на позиции.

Снайпера отлично видно, хотя вокруг полно темных углов. Полагаю, его выставили на всеобщее обозрение, дабы отвлечь наше внимание, а где то в темноте прячется настоящий стрелок.

Пора заняться арифметикой. Две пустые тачки на улице, это человек десять в сумме. Плюс четверо или пятеро оставшихся в джипе. Итого пятнадцать. Допустим, еще два транспортных средства подъехали к месту событий другой дорогой. Пусть не два, а три, не думаю, чтобы больше. Итого получается где то человек тридцать. Пятерку из джипа выносим за скобки. Минус Баранов, минус как минимум четверо черных бизнесменов продавцов, ничего не смыслящих в оружии, минус, будем оптимистами, пятеро лохов, уверенных, что в оружии и прочем они доки, а на самом деле являющихся помехой для настоящих профи. В остатке пятнадцать боеспособных единиц. Пятнадцать разделить на три – по три ствола на каждого из вновь прибывших. В реалиях на Элеонору направляют максимум одну дырку, плюющуюся пулями, а то и ни одной, один ствол будет следить за китайцем и тринадцать за мной. «Чертова дюжина против Бультерьера» – звучит красиво, не правда ли?

Привратники с автоматами обыскали нашу веселую троицу. У Ли и у меня ничего не нашли, у Элеоноры отобрали ридикюль и видеокамеру. Мэм протестовала, на что ей было сказано, дескать, ни с сумочкой, ни с видео ничего плохого не случится, а если вдруг захочется покурить – угостят.

Снайпер сунул винтовку под мышку, по дружески махнул нам рукой, мол, айда за мной. Идем. Над головой высокие дырявые своды, балки, какие то трубы. Справа и слева горы каменного и железного мусора, недостроенные стены, опять же трубы с вентилями и без. Сзади парочка с автоматами.

Входим в... Наверное, здесь должен был быть огромный цех. Пространство типа стадиона средних размеров. Вместо трибун – ярусы, соединенные лестницами. Нечто, похожее на печку в избушке великана, темнеет в одном углу, в другом невероятных размеров агрегат, смахивающий на недоделанный самогонный аппаратище. Под сводом крыши, конечно, дырки. На относительно ровном каменном полу, естественно, все тот же битый кирпич точками, ржавые железяки и клочки просачивающегося сквозь прорехи в крыше снега. Холодно и неуютно. Такое впечатление – костры посередине зала не согревают воздух, а наоборот, оттягивают на себя тепло.

Источники огня я назвал кострами, не подумав. Какие же это костры? До ужаса проржавевшие жестяные бочки, в которые свалили чего то горючее и плеснули соляркой, конечно же, кострами назвать нельзя. Восемь бочек факелов выставили по кругу диаметром с цирковую арену. Огненное освещение арены вполне сносное для видеосъемки. Вокруг арены толпятся люди. Раз, два, больше десяти, значит, еще пятеро, по самым желательным прогнозам, прячутся в закутках, мерзнут в обнимку со стрелковым оружием, снабженным оптикой, на ярусах.

Подходим к арене, навстречу выдвигается солидный мужчина в теплом тулупе и качественной ондатровой шапке.

– Приветствую вас, – обращается солидный к Элеоноре. – Видеокамеру проверят и через минуту вам вернут. – Голова, утепленная ондатрой, поворачивается ко мне: – Вам делаем инъекцию?

– Йес, мне укольчик.